Дни, проведённые в центре заключения за следование принципам Фалуньгун

(Minghui.org) Накануне Олимпийских игр 2008 года сотрудники «Офиса 610» вместе с местной полицией ворвались к нам в дом и арестовали нас с мужем. Они провели обыск, изъяли книги Дафа, а также забрали множество домашних предметов первой необходимости. Мужа поместили в уездный центр заключения, а затем отправили в исправительно-трудовой лагерь только за то, что он устанавливал спутниковые антенны, чтобы люди могли смотреть телевидение NTD (New Tang Dinasty). Меня же отправили в центр заключения другого округа.

Учитель сказал:

«Какая бы ни была ситуация, никогда не содействуйте требованиям, приказам или подстрекательствам сил зла. Если каждый будет так поступать, среда вокруг изменится» («Праведные мысли учеников Дафа обладают сверхмощью»).

Поскольку я не совершала никакого преступления и не была преступницей, то отказалась надевать тюремную форму, выполнять принудительные работы и заучивать тюремный устав. Начальница женского отделения натравила мужчин-заключённых, чтобы они силой надели на меня жилет заключённого. Кроме того, они надели на меня наручники и кандалы.

Однажды сотрудники полиции моего района прибыли в центр заключения для допроса. Они издевались надо мной и пытались получить нужную им информацию. Однако мне удалось сохранить спокойствие и с мудростью ответить на их вопросы, не сообщив им ничего из того, чего они добивались.

В первые дни заключения мы с одной практикующей выполняли упражнения в том месте, где нас не могли зафиксировать камеры наблюдения. Как только мы закончили, к нам подбежала одна из сокамерниц и забрала маленькие табуреты, которыми  мы пользовались. Я промолчала.

Позже я подошла к ней с разъяснением: «Ты даже не представляешь, каким человеком я была раньше. Я постоянно ссорилась со старшей сестрой, и хотя мы жили в одной комнате, для меня не составило труда за три года ни разу не обмолвиться с ней ни словом. Иногда дело доходило до драк. Если бы раньше кто-то забрал мой стул, как это сделала ты, то я бы сразу же начала драться. Но сегодня я этого не сделала. Это потому, что я практикую Фалуньгун. Мой Учитель наставляет нас относиться к другим с добротой, избегать ссор и проявлять терпение, когда возникают трудности. Вот почему я тогда не сказала тебе ни слова».

Поняв, что была неправа, заключённая спросила: «Почему ты с такой настойчивостью продолжаешь практиковать Фалуньгун?» Я ответила: «Если бы я не практиковала Фалуньгун, разве мы с тобой не подрались бы сегодня?» С тех пор она перестала проявлять ко мне враждебность.

Однажды надзирательница спросила меня: «Если бы тебе пришлось делать выбор между дочерью и Дафа, что бы ты выбрала?» Я ответила: «И дочь, и Дафа». Она сказала: «Нет, так нельзя. Можно выбрать только что-то одно». Я снова ответила: «Я выбираю и дочь, и Дафа». В то время моей дочери было всего семь лет, и о ней заботились бабушка и дедушка.

Поскольку я отказалась выполнять принудительный труд, то вызвала ярость сотрудников центра. Надзирательница несколько раз приходила в мою камеру, чтобы заставить меня работать. Заключённые тоже по очереди пытались меня переубедить. Надзирательница даже пригрозила отключить горячую воду в камере, если я не приступлю к работе. Из-за этого все заключённые настроились против меня. Обстановка становилась напряжённее. У меня было очень тяжело на душе, я надеялась, что они поймут правду. Однако я не пошла на уступки, и в конце концов подачу горячей воды в камеру возобновили.

Некоторые заключённые обсуждали моё положение и строили догадки: «Тебя, наверное, приговорят к нескольким годам тюремного заключения».

Я отвечала: «Нет, я не нарушала никаких законов. Я просто старалась быть хорошим человеком. На каком основании меня могут осудить?» Противостоять преследованию в такой гнетущей и враждебной обстановке было чрезвычайно тяжело психологически. Иногда, когда меня силой вытаскивали из камеры на допрос, я действительно должна была встречать это испытание, полностью отбросив всякий страх смерти.

Через месяц я спросила себя: «Что мне нужно ещё сделать?» Две практикующие не помнили Фа, поэтому я одолжила у заключённых бумагу и ручку, и записала для них столько стихотворений из «Хун Инь», сколько смогла вспомнить. Я также оставила для каждой сокамерницы письмо с добрыми словами.

Я написала старшей надзирательнице: «Здравствуйте, сестра Шань! Надеюсь, вы так же добросердечны, как и предполагает ваше имя [“Шань” по-китайски означает “милосердие, сострадание, доброта”]. На днях, когда одна женщина плакала, скучая по своему ребёнку, я заметила, как вы отвернулись. Я уловила вашу материнскую боль. Я знаю, что вы тоже скучаете по своему ребёнку. Просто вы стараетесь не показывать это при всех».

Одна из заключённых была бухгалтером. Её арестовали за хищение денежных средств в банке, где она работала. Она была красноречива и остра на язык, никто не смел издеваться над ней. Однажды к ней в изолятор пришли коллеги. Ей было стыдно встретиться с ними, но тюремный охранник громко вызвал её по имени. Она пряталась за дверью, боясь показаться им на глаза, но в конце концов была вынуждена выйти и неловко поздороваться с ними. После того как коллеги ушли, она была подавлена и сказала: «Я просто опозорилась!»

Я написала ей: «В тот день я заметила, как тебе было стыдно. Пожалуйста, не думай о себе так, не презирай себя. Только научившись уважать себя, ты сможешь заслужить уважение других».

Позже она с глубоким волнением сказала: «Твои слова очень тронули меня. Выйдя на свободу, я обязательно найду время, чтобы прочитать Книги Дафа».

Закончив письмо, я почувствовала, что сделала там всё что должна была сделать, и что мне пора уходить. Через несколько дней меня действительно освободили.

В глубине души я ясно понимаю, что без защиты Учителя не смогла бы пройти этот путь до сегодняшнего дня. Моей благодарности Учителю нет предела! Независимо от того, будет ли дорога впереди короткой или длинной, я продолжу идти по ней с непоколебимой решимостью.

Это моё личное понимание. Пожалуйста, укажите на любые несоответствия Фа.