(Minghui.org) Примечание редактора: Это личный рассказ практикующей Фалуньгун о том, через что ей пришлось пройти, сохраняя свою веру. В 2014 году она была приговорена к четырём с половиной годам лишения свободы, а в 2015 году – уволена с работы. Управление социального обеспечения аннулировало её 30-летний трудовой стаж для начисления пенсии.
В декабре 2022 года она была приговорена ещё к трём с половиной годам лишения свободы и помещена в женскую тюрьму провинции Сычуань, которая находится в районе Лунцюаньи города Чэнду, где подвергалась различным видам жестокого обращения. 19 ноября 2024 года она сломала левое запястье во время падения, когда её торопили завершить какую-то работу. Недавно она была освобождена, но за ней был установлен пятилетний надзор. Ей не разрешили подавать заявку на получение пособия для малоимущих и получать пенсию. Её повреждённая левая рука настолько слаба, что она не может поднять даже небольшой чайник.
После второго срока заключения меня поместили под строгий надзор сроком на пять лет
В день, когда для меня закончился 3,5-летний срок заключения, начальник отдела образования Ляо Цюнфан отвела меня в кабинет, где находились четыре члена местного уличного комитета. Один из них, по фамилии Хуан, потребовал, чтобы я подписала несколько заявлений об отречении и осуждении Фалуньгун.
Я отказалась подчиниться, поэтому Ляо поручила присутствовавшим там людям установить за мной строгий надзор. Она сказала им, что моё сломанное левое запястье ещё не зажило и что у меня нет источника дохода.
Когда мы шли в офис уличного комитета, Хуан пообещал мне всевозможные субсидии, если я откажусь от своих духовных убеждений. Я сказала, что не откажусь, поскольку в Китае нет закона, определяющего занятия Фалуньгун уголовным преступлением. Он пригрозил, что не позволит мне в моём родном посёлке выращивать урожай, чтобы содержать себя.
В офисе уличного комитета Хуан и секретарь Ду отвели меня в юридический отдел для дачи показаний, а затем отпустили под пятилетний [не по решению суда] надзор.
Неделю спустя Хуан привёл заместителя начальника полиции Лу в офис уличного комитета, где я подрабатывала, чтобы сводить концы с концами. Мне приказали зарегистрироваться по месту жительства в другом районе, чтобы им было легче следить за мной. Некто по фамилии Ван сфотографировал меня, когда я не видела этого.
Затем они попросили мой номер телефона и домашний адрес. Я отказалась им предоставлять их, поэтому мне больше не позволяли подрабатывать в уличном комитете.
Позже я обратилась в судебный департамент с вопросом, почему меня поместили под надзор на пять лет, если я уже отбыла тюремный срок и меня освободили. Начальник департамента Чэнь не смог дать ответа.
В управлении социального обеспечения мне сказали, что я должна внести взносы за 15 лет, чтобы снова иметь право на получение пенсии, поскольку мой 30-летний стаж работы давно аннулирован. У меня нет работы, не говоря уже о средствах для внесения этих взносов. Я слышала о новом виде субсидий, которые называются «субсидии социального обеспечения 4050», но узнала, что не имею права на их получение.
Для меня было неожиданностью столкнуться с таким финансовым преследованием после отбытия второго срока заключения. Я решила рассказать о том, что пережила в тюрьме, чтобы ещё раз выступить против коммунистического режима, преследующего законопослушных граждан просто за то, что они являются последователями Фалуньгун.
I. Строгий контроль
1. Круглосуточное наблюдение.
В декабре 2022 года меня приговорили к 3,5 годам лишения свободы за распространение материалов с информацией о Фалуньгун и 31 августа 2023 года поместили в женскую тюрьму провинции Сычуань. Возможно потому, что это было моё второе тюремное заключение, меня не включили в группу для вновь поступивших заключённых, а сразу же направили в отделение № 5 строгого контроля.
Двум заключённым было поручено круглосуточно присматривать за мной. Одной из них была Лун Цинмэй, преступница с университетским образованием, осуждённая за хищение средств медицинского страхования; другой была Хуан Сяоянь, окончившая профессиональное училище и осуждённая за торговлю наркотиками.
Меня круглосуточно держали в одной камере, где я должна была есть, спать и испражняться. Лун и Хуан заставляли меня ежедневно смотреть видео и слушать аудиозаписи, порочащие Фалуньгун и основателя этой практики. Они включали громкость на максимум, что вызывало у меня сильный дискомфорт в мозгу, сердце и каждой клетке тела. Они кричали мне, что все практикующие должны «преобразоваться».
2. Отказ в предметах первой необходимости
Когда меня приняли в тюрьму, у меня не было с собой ничего необходимого. Не было полотенца, зубной щётки, зубной пасты, моющего средства для посуды, шампуня, геля для душа, туалетной бумаги и вешалок для одежды. Охранники мне ничего не дали и не разрешили мне что-либо купить или одолжить. Я попросила бумагу и ручку, чтобы написать обращение, но мне и в этом отказали. Лун и Хуан не позволили мне встретиться с начальниками тюрьмы, чтобы я могла подать жалобу.
В тюрьме такое обращение со мной называли «особым образом жизни». Они сказали, что мои условия жизни улучшатся только в том случае, если я отрекусь от Фалуньгун.
3. Ограничение времени сна
Обычным заключённым разрешалось ложиться спать в половине десятого, но практикующие Фалуньгун, находящиеся под строгим контролем, должны были ждать до одиннадцати часов вечера. Летом заключённым разрешался 30-минутный сон в полдень, но у практикующих перерывов на дневной сон не было.
Мне приходилось спрашивать разрешения, чтобы умыться или воспользоваться туалетом. Я должна была сказать: «Я преступница такая-то и прошу [разрешить мне выполнить какое-либо действие]».
4. Физические пытки
Меня заставляли сидеть в военной позе на маленьком круглом табурете высотой и диаметром 20 сантиметров. После длительного сидения я чувствовала невыносимую боль, и у меня появились язвы на ягодицах. В других случаях меня заставляли часами стоять или сидеть на корточках. Без разрешения надзирателей я не могла двигаться. Я несколько раз падала в обморок во время пыток сидя, стоя и приседая, которые охранники называли «упражнениями». Эти пытки не причиняли внешних повреждений, но были крайне жестокими.
Я знала, что другие практикующие тоже подвергались подобным издевательствам. Чжан Сюньцзю (старше 60 лет), освобождённая раньше меня, и Се Цзичэн (74 года), были вынуждены стоять в военных позах три дня без сна. Пэн Хуаньин, служащая службы государственной статистики, отбывавшая четырёхлетний срок заключения, осталась верна своим духовным убеждениям, несмотря на издевательства, и с ней обращались как с психически больной, хотя у неё не было психических заболеваний. Надзирающие за ней заключённые постоянно держали её в камере и заставляли принимать неизвестные таблетки в течение длительного времени. В результате у неё развилось психическое расстройство, и она вставала посреди ночи и ходила взад-вперёд. Сокамерницы дразнили её и издевались над ней. Когда меня доставили в тюремную больницу из-за сломанного левого запястья, я увидела её сразу после того, как её выписали из психиатрического отделения.
II. «Промывание мозгов»
Для достижения 100-процентного «преобразования» отдел образования разработал тщательный процесс «промывания мозгов», начиная с момента поступления в тюрьму и до освобождения. В течение первой недели после поступления практикующая должна была изучать пропагандистские материалы, порочащие Фалуньгун и его основателя. Ей также было приказано в конце первой недели подписать четыре заранее подготовленных заявления об отречении и осуждении Фалуньгун. После этого она должна была писать еженедельные отчёты о своих мыслях. Два месяца спустя она уже должна была без использования шаблонов самостоятельно писать заявления, направленные против Фалуньгун. Затем администрация тюрьмы оценивала прогресс в её «преобразовании». После этого ей нужно было пройти тест, содержащий вопросы, порочащие Фалуньгун, а затем ещё «учиться» в течение месяца для закрепления материала. Последний месяц перед освобождением практикующая должна была провести, снова изучая клеветнические материалы. Перед самым освобождением она должна была подписать четыре заявления.
1. Отчёты о своих мыслях
Сотрудница охраны Чэнь Цзин часто заставляла меня переписывать отчёты о мыслях, которые считала неудовлетворительными. Она также отчитывала заключённую Хуан, наблюдавшую за мной, за то, что она позволила мне представить эти отчёты. Затем Хуан сама написала несколько отчётов, направленных против Фалуньгун, и заставила меня поставить под ними отпечатки пальцев. Ляо собрала эти отчёты и опубликовала их в виде книги.
2. Оценка
После первых двух месяцев интенсивного «промывания мозгов» проводилась оценка прогресса «преобразования» практикующих. Наблюдатели проводили пробные оценки, чтобы убедиться, что практикующие знают, как отвечать на вопросы. Охранники предупреждали нас, чтобы мы не отклонялись от заученных ответов.
Ляо лично контролировала эти оценки. Она часто приказывала практикующим зачитывать свои заявления об отречении от Фалуньгун перед всеми, пока она всё записывала на видео и аудио. Она также засыпала практикующих вопросами, такими как: «Вы сами подписали четыре заявления? Вы сами написали критическое заявление? Вы неграмотны [или “У вас только начальное образование”]? Как вы могли написать такую длинную и глубокую критическую статью? Является ли Фалуньгун культом? Ваш Учитель Ли – мошенник? Как он вас обманул? Он человек или Бог? Вы не “преобразовались” в течение стольких лет, почему вы так быстро “преобразовались” после заключения в тюрьму? Что побудило вас так быстро изменить своё мнение и понять, что Фалуньгун – это культ? Вы сожалеете о своём “преобразовании”? Боитесь ли вы возмездия за то, что проклинали вашего Учителя и Фалуньгун? Почему вы не боитесь возмездия? Будете ли вы продолжать практиковать после освобождения? Что вы будете делать, если ваши товарищи по практике будут вас разыскивать?»
Если практикующая не давала удовлетворительного ответа, Ляо заявляла, что та не прошла аттестацию, и её продолжали подвергать тем же издевательствам и «промыванию мозгов», которым она подвергалась в первые два месяца заключения. Надзиратели часто ещё больше ухудшали жизнь практикующей. Они размещали изображения основателя Фалуньгун на её нижнем белье, на голове, под ногами, на спине, груди, коленях и под простынёй. Это обычно вызывало у практикующих огромный психологический стресс.
3. Я аннулировала свои заявления, написанные под давлением
Под сильным давлением я против своей воли подписала четыре заявления в первую неделю заключения. Сотрудница охраны Чэнь наконец дала мне мочалку, стаканчик для полоскания рта, зубную щётку и зубную пасту. Наблюдавшая за мной заключённая Лун дала мне один рулон туалетной бумаги, но пригрозила забрать его обратно, если я «буду плохо себя вести».
Десять дней спустя во время разговора с Чэнь я заявила, что аннулирую заявления, которые меня заставили подписать, и выразила намерение подать ходатайство о пересмотре моего тюремного приговора. Она возразила: «Вы явно плохо учились, и вам нужно присоединиться к группе взаимного наблюдения [об этом я расскажу ниже]».
4. Психические и физические пытки
Поскольку я твёрдо придерживалась своей веры, надзирающие за мной Хуан и Лун заставляли меня приседать, стоять или сидеть перед телевизором, включённым на максимальную громкость и показывающим видеоролики, порочащие Фалуньгун. Они также положили фотографию Учителя Ли на мою постель под простыню.
Меня это не остановило, и охранники сделали выговор этим заключённым. Те, в свою очередь, набросились на меня. Лун пригрозила забрать туалетную бумагу, которую она мне дала. В знак протеста я объявила голодовку на три дня. Они снова заставляли меня долгое время оставаться в одном и том же положении. Я больше не могла этого выносить и сделала какое-то движение. Они били меня коленом сзади, заставляли приседать и садиться. Они также тянули меня за руки, поднимая меня, если я не подчинялась их приказам. Я несколько раз падала, и они обвиняли меня в симуляции.
Они заставляли меня письменно отвечать на вопросы, порочащие Фалуньгун. Я не отвечала так, как они хотели, поэтому они приказывали мне всё переделывать. Я испытывала сильную душевную и физическую боль.
5. Продолжительное «промывание мозгов»
Превратив меня против моей воли в «удовлетворительную заключённую», меня каждый день отправляли на рабский труд. Но на этом «промывание мозгов» не закончилось. Всех нас, практикующих, собирали вместе каждый вторник днём, чтобы изучать материалы, порочащие Фалуньгун, а затем делать «домашнее задание». Мы должны были писать отчёт о своих мыслях каждый месяц до дня нашего освобождения.
За две недели до моего освобождения мне приказали переписать своими словами четыре заявления, которые меня заставили подписать при поступлении в тюрьму. Охранники также пытались заставить меня пересдать оценочный тест. Я категорически отказалась подчиниться, и охранники собрали около 20 наблюдателей, чтобы убедить меня.
Ляо и Чэнь предупредили меня, что неповиновение их приказу приведёт лишь к плохой оценке в моём личном деле, что, в свою очередь, приведёт к тому, что местные власти будут следить за мной после моего освобождения.
III. Принудительное введение неизвестных препаратов
В тюрьме меня и других заключённых также заставляли принимать неизвестные препараты.
1. При поступлении
Меня заковали в кандалы по дороге в тюрьму. Меня постоянно рвало, и во время обязательного медицинского осмотра у меня обнаружили высокое кровяное давление. Мне дали какие-то таблетки.
Когда я отказалась их принимать, заключённая Хуан схватила меня за подбородок, разжала мне рот и силой всунула туда таблетку. Было ощущение, будто мой подбородок раздавлен, и боль была невыносимой.
Я страдала от сильных побочных эффектов, но охранники и тюремные врачи не снижали дозу и заставляли меня принимать таблетки. Вышеупомянутую практикующую Се тоже заставляли принимать лекарства от гипертонии, и каждый день после обеда у неё краснели лицо и шея. Она также испытывала головокружение, учащённое сердцебиение и слабость. Тюремные врачи утверждали, что такая реакция нормальна, и приказывали ей продолжать принимать таблетки. Через несколько месяцев у неё развилось заболевание сердца, а зрение внезапно ухудшилось. Она была настолько слаба, что другим приходилось помогать ей ходить и подниматься по лестнице. Только тогда администрация тюрьмы разрешила ей прекратить приём лекарств.
Известно, что у одной из заключённых была депрессия, и в феврале или марте 2025 года ей назначили антидепрессанты. После приёма таблеток ей снились кошмары, и она стала беспокойной. Она даже кричала посреди ночи. Позже она стала прятать таблетки в рукавах, но их обнаружили. Ей было приказано посещать «учебные занятия» в течение месяца, и из её баллов, полученных за хорошее поведение, вычли два балла.
2. Недостаток времени на еду
Тем, кто был вынужден принимать препараты, приходилось каждый день стоять в очереди в вестибюле на втором этаже, чтобы получить таблетки. Поскольку это происходило примерно во время приёма пищи, то нам часто не хватало времени на еду. Охранники утверждали, что мы можем поесть после приёма таблетки, но при этом заставляли нас убирать всё со столов примерно в одно и то же время. После уборки наступало время для рабского труда.
Однажды, по пути за лекарствами, я съела паровую булочку, которую не доела за завтраком. Старшая заключённая, ответственная за очередь, увидела, как я ела, и начала кричать на меня. Обычно я ела очень мало и постоянно испытывала чувство голода. В итоге у меня развился остеопороз.
3. Приём таблеток был унизительным
Перед тем, как нам давали таблетки, мы должны были сказать: «Я преступник такой-то, и прошу дать мне лекарство». Пока мы стояли в очереди, нам давали стакан воды, который нужно было держать в правой руке. Когда подходила наша очередь, мы перекладывали стакан в левую руку, а в правую руку нам клали таблетку, которую мы должны были сразу проглотить. Тот, кто раздавал таблетки (охранники и заключённые, назначенные наблюдать за нами), приказывали нам открыть рот и высунуть язык, чтобы убедиться, что мы проглотили лекарство. Мы также должны были показать ладонь правой руки и потрясти рукавом, чтобы доказать, что мы не спрятали таблетки.
Если мы не выполняли эту процедуру, нас оскорбляли и подвергали физическому насилию. Например, заключённые обычно засовывали мне руку в рот, чтобы проверить, не спрятала ли я там таблетки.
После получения таблеток мы должны были подписать бланки. Однажды я подписала все три бланка, и аппарат показал «успешно». Однако охранники не увидели это, поэтому мне пришлось посещать «учебные занятия» в течение трёх дней.
Поставив подписи, мы должны были встать в очередь на обыск одежды и карманов. Мы также выходили на улицу с поднятыми руками, чтобы охранники могли видеть, не спрятали ли мы что-нибудь. Мы должны были идти по прямой линии на расстоянии друг от друга не более трёх шагов. Тех, кто считался «нарушителем», ругали.
Во время приёма препаратов все были очень подавлены, и мы не смели издавать ни звука. Охранники утверждали, что это было «заботой» о нас, но на самом деле это вызывало у нас огромный психологический стресс.
IV. Пытка стоянием перед зеркалом в течение длительного времени, учебные занятия и принудительное «волонтёрство»
Следующие три метода были наиболее распространенными формами насилия, применяемыми к тем, кто, как считалось, нарушал правила или не выполнял рабочую норму.
1. Жертву заставляли стоять перед зеркалом
Тех, кто не выполнил рабочую норму, часто заставляли стоять три раза в день – после завтрака, обеда и ужина – перед зеркалом у входа в вестибюль на втором этаже. Если это был праздничный день, приходилось стоять весь день. Жертве не давали времени на то, чтобы умыться, набрать горячей воды и заправить постель. Если ей поручали определённые задачи, их должны были выполнять другие, поэтому недовольные часто набрасывались на неё.
2. Учебные занятия
Учебные занятия использовались для наказания тех, кто не выполнял рабочую норму или нарушал определённые правила. После ужина заключённых отводили на разные этажи, где они сидели в военной позе. Затем их в течение часа заставляли изучать тюремные правила. Обычно им разрешали вернуться в камеры после 9 часов вечера.
Некоторым из них предписывалось посещение семидневных учебных занятий, в то время как другим назначали более короткие сроки. Они должны были отвечать на заранее заданные вопросы или переписывать тюремные правила. После учебных занятий их оценивали, чтобы определить, соответствуют ли они требованиям.
3. Принудительное «волонтёрство»
Тех, кто нарушал тюремные правила, также заставляли выполнять «волонтёрскую работу», такую как уборка прачечной, подметание двора, накрывание на столы, мытьё полов, посуды и стирка грязных ковриков. Такая неоплачиваемая работа выполнялась во время перерывов. Даже более старшие заключённые не были исключением, и им приходилось выносить мусор три раза в неделю.
Если заключённой поручали слишком много волонтёрской работы, она могла подкупить охранников, что было одним из способов заработка охранников.
4. Контроль за питанием
Те, кто подвергался вышеупомянутым издевательствам, должны были отдавать все дополнительные продукты, купленные на собственные деньги. Если они к тому же находились под строгим контролем, им выдавали только половину предлагаемого тюрьмой питания.
Если охранники считали, что кто-то совершил серьёзные нарушения, это могло затронуть всех заключённых в камере или на этаже, и всем запрещалось получать дополнительную еду.
V. Группа взаимного наблюдения
В «группе взаимного наблюдения» все её члены должны были делать всё вместе, иначе им грозили последствия. В пятом отделении было около 420 человек, и нас разделили на группы по три-семь человек.
Каждая группа должна была вместе принимать пищу, «учиться», ходить в туалет, звонить родственникам и ложиться спать. Если кто-то из группы делал что-то в своём темпе, наказывали всех. Иногда охранники обвиняли всю камеру, весь этаж или даже всё пятое отделение.
Наказания включали в себя учёбу в течение недели и «волонтёрскую работу» в течение нескольких дней.
Однажды мой значок случайно сдвинулся в сторону, когда я шила простыни и пододеяльники в мастерской. Так совпало, что начальник цеха пришёл проверить мастерскую. Он заметил мой значок и записал моё имя. Все члены группы взаимного наблюдения накричали на меня, опасаясь, что их тоже обвинят. Поскольку дело было жарким летом, нам в итоге разрешили не посещать учебные занятия.
В другой раз, когда мы развешивали бельё, нам приказали поторопиться. Руководитель нашей группы побежала раньше меня, нарушив правило, согласно которому она должна уходить последней. Мы быстро перестроились, но охранники всё равно на нас накричали. Оказалось, что один из членов группы донёс на нас. Этот механизм наблюдения друг за другом по-настоящему искажает сознание людей.
VI. Произвольные правила, лишающие человека основных прав
Самым главным посланием на тюремных собраниях, больших и малых, было: «Вы должны понимать, что вы преступники, и знать своё место в тюрьме». У нас не было права выражать своё мнение, и нас использовали как рабов для зарабатывания денег. Охранники устанавливали правила по своему усмотрению, чтобы издеваться над нами.
Однажды ночью камера видеонаблюдения зафиксировала, как заключённая, дежурившая в ночную смену, заложила руки за спину. Её подразделению сделали выговор, а ей приказали две недели заниматься учёбой и месяц «волонтёрской работой». Из этого родилось новое устное правило: никому нельзя закладывать руки за спину.
Другая заключённая положила полотенце на подушку, и появилось новое правило, запрещающее это. Когда охранники узнали, что кто-то пошёл в туалет и опоздал в очередь на обед, они ввели новое правило: никому нельзя пользоваться туалетом во время еды.
Охранников постоянно подталкивали к созданию новых правил, таких как запрет прикасаться к носу, чесать голову и прятать руку в карманы.
Из-за того, что эти правила были настолько произвольными, нарушить их было очень легко. Вся группа взаимного наблюдения, весь этаж или всё отделение подвергалось различным видам наказания.
Каждый раз, когда мы встречали охранника, мы должны были отрапортовать: «Заключённая такая-то». Заключённая Сюй Мо однажды забыла сказать это, когда входила в столовую. После этого ей и ещё более чем десяти другим было приказано посещать учебные занятия в течение недели и несколько дней отработать на «волонтёрстве».
Охранники также зарабатывали деньги, налагая штрафы на тех, кто нарушал правила.
VII. Крайне тяжёлый труд для максимальной эксплуатации
1. Постоянная спешка
«Скорее, быстрее, быстрее!» – постоянно звучала команда, которую мы слышали в тюрьме, поскольку там максимально эксплуатировался наш бесплатный труд. Группы взаимного наблюдения часто состояли из людей разного возраста. Пожилые заключённые с трудом успевали за остальными, а молодые издевались над ними. Многие пожилые люди падали из-за постоянного стресса и ломали кости, в том числе практикующие Лин Цзюньхуэй, Се Цзичэн и Ван Юпин.
Утром 19 ноября 2024 года наша группа взаимного наблюдения собирала мусор в рамках месячного наказания, когда заключённая, наблюдавшая за нами, призвала нас поторопиться, так как уже пора было выстраиваться в очередь в мастерскую. Мы побежали собирать мусор. Я споткнулась и упала, сильно повредив левое запястье.
Запястье было сломано в двух местах, дистальный и лучевой отделы были смещены. Тюремные врачи не смогли вправить кости и сказали, что максимум, на что я могу рассчитывать, это 70 % выздоровления. Даже сегодня левой рукой я не могу поднять небольшой пустой чайник.
Тюрьма отказалась брать на себя ответственность за мою травму.
2. Увеличение рабочего времени и рабочей нагрузки
Нас заставляли работать более десяти с половиной часов в день, что значительно превышало установленный законом лимит. Администрация тюрьмы обещала добавить в наше питание куриные и утиные ножки, но эта особая мера длилась всего три месяца. Рабочее время так и не сократили.
Хотя новых заключённых не было, тюрьма настолько эффективно эксплуатировала находящихся в ней, что объём производства увеличился на 11 % с 2023 по 2024 год. Пока заключённая не получала предписанного тюремным врачом постельного режима, она должна была ходить в мастерскую, даже если болела. Её рабочую норму приходилось перекладывать на других, которые с трудом справлялись даже со своей нормой.
Поскольку охранники постоянно увеличивали рабочую нагрузку для всех, всё больше заключённых отставали и подвергались пыткам в форме длительного стояния в вестибюле на втором этаже. Иногда одновременно там стояло до 160 человек.
Нас ограничивали в питьевой воде, чтобы сократить частоту посещения туалета и тем самым максимизировать рабочее время для выполнения нашей нормы. Нам приходилось отчитываться о результатах производства каждый час. Нас практически доводили до предела. Некоторые люди использовали психологические приёмы, чтобы получить преимущество в таких условиях.
VIII. Обман
Коммунистический режим печально известен использованием методов обмана для введения людей в заблуждение и преследования. Тюрьма зарабатывала большие деньги, используя труд заключённых в нечеловеческих условиях, поэтому они тщательно скрывали, как эксплуатировали нас. Например, по закону всем заключённым должен был предоставляться один выходной день в неделю. Охранники заставляли нас заполнять анкету, чтобы мы «добровольно» отработали полдня в выходные дни. Тюремные правила также предусматривали один день «учёбы» каждую неделю, но охранники заставляли нас работать полдня в учебные дни.
Начальство часто приходило инспектировать тюрьму, но они не видели, что происходит на самом деле. Нам приказывали говорить определённые вещи, иначе мы рисковали быть наказанными.
Авторские права © 1999-2026 Minghui.org. Все права защищены.
