Как настоящее золото закаляется в горниле жизни

(Minghui.org) Я начала совершенствоваться по Фалунь Дафа в 1998 году, и сейчас мне почти 80 лет. С тех пор как я начала практиковать Дафа, моё здоровье значительно улучшились, и появилось душевное спокойствие. По сравнению с трудностями первой половины моей жизни практика Дафа казалась мне настоящим раем. Даже после того, как в 1999 году компартия Китая начала жестокое преследование, я не отказалась от этой замечательной практики.

Детство, наполненное страданиями

Не было денег на лечение 

Я родилась в 1947 году в обеспеченной крестьянской семье. В том же году компартия Китая начала кампанию по земельной реформе. Поскольку нашу семью отнесли к категории зажиточных крестьян, партия конфисковала и перераспределила принадлежавшие нам землю и имущество. Мы также подверглись дискриминации и стали социальными изгоями.

Когда мне был всего год, на левой стопе появилась сильная язва, а на лодыжке – семь глубоких ран, заполненных гниющей тканью. Поскольку имущество нашей семьи конфисковали, у нас не было денег на лечение. Раны воспалялись и гноились, я страдала и каждый день плакала от боли.

Раны заживали больше четырёх лет, и всё это время я не могла ходить. Первые шаги я сделала в шесть или семь лет. Со временем моя левая нога стала заметно тоньше правой. Из-за чрезмерной нагрузки на ногу днём я испытывала сильную боль, которая не давала мне спать по ночам. Даже от малейшего прикосновения я кричала от мучительной боли.

Вся семья почти полностью погибла во время Великого голода 

В 1958 году компартия Китая начала кампанию «Большой скачок». По всему Китаю люди занимались фабрикацией и преувеличением данных, продвигая абсурдные идеи вроде «выращивать по десять тысяч цзиней зерна с му», «массовое производство стали» и «превзойти Британию и догнать США». Урожай не убирался и гнил на полях, в то время как население голодало.

Самые тяжёлые испытания выпали на мою семью в 1960 году. Не имея возможности есть зерно, мы сильно голодали, особенно я, 13-летний подросток, который находился в периоде быстрого физического развития. В то время как другие воровали зерно со складов производственной бригады, из-за «классовой метки» нашей семьи нас бы ждало суровое наказание, если бы нас поймали. Никто из нас не осмеливался воровать, поэтому мы истощились и ослабли настолько, что едва могли ходить. Иногда мне казалось, что я действительно умираю.

В мае и июне мама варила опавшие ивовые листья и мариновала их в рассоле. Мы съедали по огромной миске этих листьев, но вскоре снова чувствовали голод. Осенью мы ели кукурузные початки без зёрен, сердцевину кукурузных стеблей и кору хлопковых стеблей – то, к чему не притронулись бы даже свиньи.

Мы с нетерпением ждали еженедельных визитов к моей бабушке. У неё перед домом был большой плодородный участок, но компартия запретила ей заниматься земледелием. Поэтому на заброшенной земле в изобилии росла съедобная дикорастущая зелень и созревали дикие злаки. Бабушка собирала и перемалывала злаки на жерновах, а затем готовила из муки булочки. Раз в неделю мама отвозила нас с младшим братом к бабушке, где мы лакомились булочками. Так мы и выживали, несмотря на голод.

Битва за выживание 

В то время с моей семьёй часто плохо обращались. Несмотря на свой юный возраст, я не сдавалась и боролась за выживание нашей семьи.

Когда мне было 11 лет, члены производственной бригады обманули нашу семью, выдав нам меньше зерна. Увидев, как мало нам дали, я спросила: «Почему моей семье дали так мало?» Ответственный за выдачу ответил: «Это зависит от того, сколько баллов заработала ваша семья». Я спросила: «Где ваша учётная книга? Дайте мне её посмотреть. Я тоже вела учёт нашей работы». Я быстро подсчитала на счётах и спросила: «Теперь всё верно, да?» После проверки цифр ответственным пришлось выдать нам дополнительную порцию зерна.

В то время все ели в общей столовой, и каждому полагался кусок ямса. В то время как другие семьи получали большие порции ямса, а нам троим – моей матери, брату и мне – давали всего по несколько кусочков. Увидев, как несправедливо с нами обошлись, я в гневе схватила весы и потребовала: «Взвесьте ещё раз. Почему нам троим дали так мало?» Начальник не осмелился ответить, но бросил нам ещё два больших куска ямса. С нами поступали несправедливо на каждом шагу. Если бы я не боролась за наши права, нам было бы нечего есть.

Когда началась «Культурная революция», один из членов производственной бригады приказал моей матери подметать улицы. Я подошла к бригадиру и спросила: «Почему вы заставляете мою маму подметать улицы?» Он ответил: «Раньше помещики и богатые крестьяне эксплуатировали людей, вот и сейчас то же самое». Я возразила: «Вы все знаете, что ни моя маму, ни мой отец никого не эксплуатировали. Отец целыми днями работал в поле, а мать находилась дома, молола муку и заботилась о нашей большой семье. Они были честными тружениками, которые жили своим трудом, и никогда никого не эксплуатировали, так что вы не можете заставить мою маму подметать улицы». Я так решительно отстаивала своё мнение, что член бригады отменил приказ и в итоге оставил эту затею. Мои действия заслужили похвалу односельчан.

Я стала «классовым врагом» в школе 

В начальной классах и учителя, и одноклассники отмечали мои успехи в учёбе, но из-за репутации нашей семьи мне не разрешили учиться в хорошей средней школе. Несколько учеников из моей школы поступили в хорошие средние школы, но остальные пошли в обычные. Меня определили в неполную среднюю школу. Там учились дети с плохими отметками или из неблагополучных семей. Занятия прерывались в начале сезона сбора урожая пшеницы и возобновлялись только после окончания осени, так что половину учебного года мы не ходили в школу. Таким образом, я была лишена возможности получить нормальное образование.

Переходя в старшие классы, я столкнулась с несправедливым отношением. Как бы хорошо я ни сдала экзамены, меня не приняли. Поскольку мои баллы намного превышали средний балл по классу, меня согласились принять в сельскохозяйственное профессионально-техническое училище – технический колледж среднего уровня. Я была единственной ученицей в классе, которую отнесли к «беднякам». В то время «классовая борьба» была модным лозунгом, и всё, что я говорила, легко можно было истолковать так, чтобы заклеймить меня как «классового врага». Любой, кто сочувствовал мне или проявлял ко мне доброту, рисковал быть обвинённым в пренебрежении классовой борьбой. Компартия занесла меня в одну из «пяти чёрных категорий», и одноклассники относились ко мне как к изгою. Психологическое давление, которое я испытывала, было невыносимым.

Однажды мы с несколькими подругами решили придумать себе имена, которые отражали бы дух времени. Одна из девочек сказала: «Я назовусь “Красный плод“». Другая сказала: «Я назовусь “Культурная революция“». Я предложила: «А как насчёт “Ли Синь“»? Это значит начать всё с чистого листа, открыть «Новую эру». Секретарь нашего школьного комитета Коммунистического союза молодёжи вскочила на ноги, уставилась на меня и пронзительно закричала: «Ты хочешь назваться “Открывающая новую эру“? Ты реакционерка, которая препятствует реформам! Те, кто не “разрушает старое“, – реакционеры». Другая одноклассница пошутила: «То есть она хочет, чтобы её называли “Разрушай старое и открывай новое“?» Я расплакалась, а остальные засмеялись.

Согласно учебному плану для нашего выпускного класса, после окончания школы мы должны были поступить на работу в различные окружные сельскохозяйственные бюро. Однако незадолго до выпуска началась «Культурная революция», и всё пошло кувырком. Нам запретили занимать должности, на которые мы претендовали, и мы просто ждали в школе. В итоге одноклассники, у которых были связи в семье, нашли работу. Они уходили один за другим, пока не осталась только я. Из-за проблем с ногой я не могла заниматься физическим трудом на ферме, а из-за того, что происхождение моей семьи считалось сомнительным, никто не хотел брать меня на работу. Я прождала в школе до конца 1969 года и только потом уехала.

В то время местные жители познакомили меня с несколькими потенциальными женихами. Однако из-за моего слабого здоровья и неблагополучной семейной ситуации ни один из этих союзов не сложился. Позже кто-то познакомил меня с мужчиной из города, который в итоге стал моим мужем. Он окончил всего три класса школы и был малообразованным. У нас было мало общего, но, учитывая мои собственные трудности, я честно сказала ему: «У меня неблагополучная семья». Он промолчал, и я добавила: «Да и со здоровьем у меня не всё в порядке, и с возрастом будет только хуже». Он ответил: «Когда ты состаришься, я буду о тебе заботиться. Даже если ты не сможешь ходить, я всё равно буду о тебе заботиться». Эти простые и искренние слова тронули меня до глубины души, и на глаза навернулись слёзы. Мы обручились, зарегистрировали брак и получили свидетельство о браке. В итоге я сменила фамилию и стала жить с его семьёй.

Выковать настоящее золото

Получить бесценное сокровище 

В 1998 году, в канун лунного Нового года, я пришла на встречу выпускников. Чжан Хуэй (псевдоним), староста нашего класса, долгое время страдала от проблем со здоровьем. Её состояние не улучшилось даже после того, как она начала работать. Но в день встречи выпускников она выглядела потрясающе благодаря прекрасному румянцу на лице. Я была поражена до глубины души. Как ни странно, никто из наших одноклассников не был так впечатлен, как я. Оглядываясь назад, я думаю, что, возможно, Учитель Ли специально показал это мне.

Когда я спросила Чжан Хуэй, почему она так хорошо выглядит, она ответила: «Я практикую Фалунь Дафа (Фалуньгун)». Я спросила: «Где практикуешь?» Она ответила: «В парке Дунхэ». Я заинтересовалась и спросила, во сколько начинается практика. Она ответила, что в пять утра. Мой интерес тут же угас. Я подумала: «Я ни за что не встану так рано. Да я и в семь-то с трудом глаза открываю». Из-за сильной боли в ногах я не могла уснуть до двух-трёх часов ночи, поэтому ненавидела рано вставать. По будням завтрак готовил муж. Я вставала с постели, только когда он звал меня есть. Из-за того, что занятия начинались очень рано, я не решалась узнать об этой практике больше.

Однажды утром я внезапно проснулась чуть позже четырёх часов и почувствовала себя бодрой и энергичной. Не в силах больше заснуть, я решила пойти на пункт практики. Оделась, пошла в парк и увидела там около 20 групп, выполнявших упражнения. Не зная, какая из групп занимается Фалунь Дафа, я наугад выбрала одну и направилась к ней. Спросив, я узнала, что не ошиблась. Некоторое время я наблюдала за происходящим со стороны и вдруг почувствовала, что боль в ноге прошла. Я сказала практикующему, который приветствовал новых учеников: «Здесь чудесное энергетическое поле. Может, мне тоже стоит научиться. Как это сделать?» Он ответил: «Если вам интересно, нужно прочитать Книгу “Чжуань Фалунь“. Нельзя просто выполнять упражнения, не прочитав её». Я спросила: «А где я могу её найти?» Он ответил: «В детском саду Синьмяо в 18:30 будет занятие для начинающих. Практикующие будут показывать видео с лекциями Учителя. Если хотите научиться, приходите».

После ужина я с волнением отправилась на занятия. Когда началась видеозапись, меня поразило, насколько молодо выглядел Учитель Ли. Это было не похоже ни на что из того, что я когда-либо слышала. Чем больше я слушала, тем больше меня это увлекало. Мы слушали по одной лекции в день, и каждая из них стала для меня главным событием дня.

Во время третьей лекции я услышала, как Учитель Ли сказал: «В совершенствовании необходимо придерживаться только одного метода практики». Позже, по дороге домой, я встретила коллегу, которая стала настойчиво советовать мне: «Повторяй имя Будды Амитаба. Это эффективный метод самосовершенствования». Мы никогда раньше не общались, но она с энтузиазмом рассказывала мне о буддийской практике прямо у моего дома. Когда она отказалась прекратить говорить об этом, я объяснила ей: «Я практикую Фалунь Дафа, и наш Учитель сказал, что в совершенствовании нужно придерживаться только одной школы». Она ответила: «Хорошо. Тогда придерживайся Фалунь Дафа». Вероятно, эту коллегу Учитель Ли послал, чтобы проверить мою решимость стать ученицей Дафа.

После того как я посмотрела седьмую или восьмую лекцию Учителя Ли, по дороге домой с занятий меня окликнула вышедшая на пенсию коллега. Она громко крикнула: «Сестра! Где ты была?» Я ответила: «Ходила практиковать Фалунь Дафа». Она воскликнула: «Ой, как ты хорошо выглядишь! У тебя такой замечательный цвет лица. Ты очень сильно изменилась всего за несколько дней. Обязательно продолжай эту замечательную практику».

Я живу на третьем этаже. Раньше, когда поднималась по лестнице, у меня сильно болели ноги, и после каждого пролёта приходилось отдыхать. Но в тот день я без труда поднялась по лестнице. Взволнованная, я подумала: «Коллега похвалила мой цвет лица. Надо посмотреть в зеркало». Я взглянула и увидела, что лицо больше не опухшее. Раньше из-за проблем со сном лицо и глаза часто были бледными и отёкшими. Но сегодня я чувствовала себя прекрасно.

Моя травмированная левая нога была частью моей жизни с самого детства и до 52 лет. Я даже не представляла, каково это – жить без боли. Но всего через несколько дней практики Фалунь Дафа хроническая боль исчезла. Я стала спокойно спать по ночам и рано просыпаться по утрам. Радость, которую я испытывала, невозможно описать словами.

Мне удалось достать Книгу «Чжуань Фалунь». Благодаря принципам Дафа, изложенным в ней, я исцелилась от глубоких душевных ран, нанесённых мне дискриминацией из-за неблагополучного классового происхождения моей семьи. В Фалунь Дафа все практикующие равны. Учитель наставляет нас относиться к людям с добротой и руководствоваться принципами «Истина, Доброта, Терпение». Им не нужно защищаться от других или бояться нападок. Я никогда не испытывала такого умиротворения, даже в самых смелых мечтах.

На десятый день моей практики мама пришла меня навестить. Увидев меня, она воскликнула: «Доченька, ты так хорошо выглядишь! Лицо больше не опухшее, такое румяное». Я ответила: «Мама, я практикую Фалунь Дафа». Она посоветовала: «Продолжай, обязательно продолжай. Моя дочь спасена!» Я обняла маму и радостно сказала: «У меня и нога больше не болит». Мама была так счастлива, что на её глазах от радости выступили слёзы.

Фалунь Дафа – это практика, которая помогает повышать нравственность и укреплять здоровье. Однако, чтобы добиться таких изменений, нужно сначала поработать над своим сердцем и сознанием. Вскоре я поняла, насколько мучительно болезненным был этот процесс. Годы травли породили во мне глубокую обиду, спровоцировали агрессивное поведение, усилили защитную реакцию, способствовали развитию дискриминации и необоснованной подозрительности к людям. Стремясь избавиться от этих негативных черт, я начала развивать в себе милосердие. Поняв истинный смысл жизни, я решила проживать каждый день полноценно.

Выступить в защиту Фалунь Дафа 

Как практикующая Фалунь Дафа, я была счастлива. Однако в июле 1999 года компартия начала преследовать Дафа и практикующих. Вначале я расстроилась и не понимала, почему такую полезную практику подвергают клевете. Лично испытав чудесный исцеляющий эффект Фалунь Дафа и познав его нравственные принципы, я оставалась твёрдой в своей вере, несмотря на мощный поток лжи в СМИ.

Чтобы помочь согражданам узнать правду, я загрузила с сайта Minghui.org буклеты с разъяснением правды, распечатала их в типографии и распространяла в своём районе. Позже я стала развешивать плакаты с информацией, рассказывающей правду о преследовании. Я также поехала в Пекин с тремя практикующими, чтобы поддержать Фалунь Дафа. Мы стояли у моста Цзиньшуй и громко кричали: «Фалунь Дафа несёт добро!» Несмотря на опасность, мы благополучно вернулись домой.

В августе 2001 года, когда мы с соученицей развешивали плакаты с разъяснением правды, нас арестовали полицейские и доставили в полицейский участок. Ночью я заметила, что дежуривший полицейский уснул. Я крикнула, что нам нужно в туалет, подумав: «Если кто-нибудь из полицейских поблизости откликнется, мы пойдём в туалет. Если никто не отреагирует, я восприму это как знак, что нам нужно отсюда уходить». Главные железные ворота помещения, где нас держали, были заперты, а стена у туалета была настолько высокой, что перелезть через неё было невозможно. Однако, выйдя из туалета, мы вдруг увидели у дверей необычайно высокую алюминиевую лестницу. Это было странно, потому что, когда мы заходили в туалет, её там не было. Не раздумывая, мы быстро забрались по лестнице, перелезли через стену и выбрались к главному входу. Там как раз стояло такси с работающим двигателем. Мы спросили водителя: «Вы свободны?» Он ответил: «Да», и мы сразу сели в машину и уехали. Обычно я почти никогда не носила с собой наличные, но в тот день у меня случайно оказалось немного денег, которых как раз хватило, чтобы заплатить водителю. Лишь позже мы поняли, что та загадочная лестница и ожидавшее нас такси были проявлением силы Дафа и помощи Учителя Ли, которые позволили нам спастись от полицейских.

Не имея возможности вернуться домой, мы отправились в пригород, где жил другой практикующий. Через несколько дней мы связались с соучениками, которые тоже были вынуждены покинуть свои дома. Мы объединились и поехали в оживлённый торговый город. Туда стекались мигранты со всей страны, чтобы вести бизнес, поэтому он был идеальным местом для нас, где никто не задавал бы вопросов о том, что мы здесь делаем. Мы перевозили на трехколёсных велосипедах необходимые материалы, буклеты с разъяснением правды и компакт-диски, не привлекая внимания.

В итоге в этом окружном городе собрались 12 практикующих, вынужденных покинуть свои дома. Мы занимались разными делами, чтобы рассказывать людям правду о Дафа и преследовании. Одни из нас готовили информационные материалы и компакт-диски, другие упаковывали их и доставляли в различные пункты распространения. Некоторые помогали практикующим, которых власти вынудили отказаться от своей веры, вернуться к совершенствованию по Дафа. Несмотря на суровые жизненные условия, эти три года я посвятила восстановлению справедливости к Фалунь Дафа. Это был по-настоящему полезный опыт.

В нашей небольшой группе случались конфликты. Например, одна практикующая не ладила с остальными. Все, кто с ней работал, в итоге раздражались. Одна практикующая даже расплакалась. Я тоже спорила с ней и конфликтовала, не осознавая, что это возможность улучшить свой характер. В то время я не умела смотреть в себя и анализировать своё поведение, поэтому бессмысленно спорила и ссорилась с ней.

В декабре 2004 года мы с соученицей ехали на автобусе из соседнего города, когда полицейский в штатском заметил, что она читает карманное издание «Чжуань Фалунь». Она сразу закрыла Книгу и спрятала её в мою сумку, но вскоре автобус остановили и обыскали. Нас обеих доставили в предварительный центр заключения в соседнем уезде. Благодаря твёрдым праведным мыслям практикующая добилась освобождения, а меня полицейские оставили под стражей. Однако после трёх лет и четырёх месяцев жизни вдали от дома и в постоянных скитаниях я уже устала так жить. Когда полицейские спросили меня, как меня зовут, я добровольно назвала своё настоящее имя, а затем объявила голодовку и провела в центре 15 дней без пищи. Вскоре приехали мои родственники и полицейские из моего родного города, и мне разрешили вернуться домой.

Когда я приехала домой, ко мне пришли сотрудники местного полицейского участка. Я сказала им: «Я всегда относилась к полицейским с большим уважением. Вы служите народу, наказываете зло и защищаете справедливость. Однако в центре заключения вместе со мной находились в основном не головорезы и преступники, а обычные люди. Они лишь пытались добиться справедливости после того, как стали жертвами незаконных действий местных властей. Как же полицейские могут так поступать? Почему вы не арестовываете настоящих преступников, а сажаете в тюрьму хороших людей?»

Полицейские молча переглянулись. Один из них заметил: «Тётушка, вы умеете убеждать!» Я ответила: «Наш Учитель учит нас быть хорошими людьми и жить по принципам “Истина, Доброта, Терпение”. Почему нас преследуют? Какое преступление мы совершили, чтобы заслужить такое преследование? Много размышляя над этим, я поняла, что мы не сделали ничего плохого. Это компартия поступила неправильно, начав преследование. Полицейские тоже не разобрались в ситуации и не действовали по закону». После этого полицейские перестали меня беспокоить.

В 2010 году меня незаконно приговорили к одному году принудительных работ за отказ отречься от веры в Фалунь Дафа. Однажды руководитель группы сказал мне: «Если почувствуете себя плохо, скажите мне». На следующий день другая заключённая заметила: «Тётушка, вы, вероятно, больны». Я резко ответила: «Что ещё за болезнь? Я совершенно здорова». Я задумалась, не пытается ли Учитель Ли подать мне какой-то знак, но никак не могла понять, что именно мне нужно сделать. В ту ночь мне приснилось, что я обрела свободу и покинула трудовой лагерь, и я поняла, что время уходить настало. На следующий день я сказала бригадиру: «У меня болит нога. Я боюсь, что могу не выбраться отсюда живой». Сотрудники измерили мне давление, и оно оказалось очень высоким. Тогда бригадир предупредил меня: «Будьте осторожны, не упадите». Но, когда шла в строю, я внезапно упала. Все испугались и бросились помогать мне подняться.

В следующие несколько дней я ещё несколько раз падала, каждый раз пугая окружающих. Кроме того, сотрудники трудового лагеря отвезли меня в больницу на обследование, поскольку мне было уже больше 60 лет. Я мысленно обратилась к Учителю Ли: «Я доверяю всё Вам. Если Вы хотите, чтобы я покинула это место, я готова». После обследования сотрудники администрации трудового лагеря организовали мне возвращение домой для дальнейшего лечения вне лагеря. Я вернулась домой более чем на шесть месяцев раньше установленного срока.

Учитель Ли продлил мне жизнь 

В 2005 году мой младший брат заболел лейкемией, и я поехала в больницу ухаживать за ним. Однажды его жена отвела меня в сторону и спросила: «Я очень переживаю из-за болезни твоего брата. А что, если его состояние ухудшится?» Я ответила: «Не говори так. Ведь ещё может произойти чудо». Она задумчиво произнесла: «Да, я тоже надеюсь на чудо. Ведь с тобой оно уже произошло. Если бы чудо случилось и с ним, значит, гадалка ошиблась».

Я с недоумением спросила: «Что ты имеешь в виду?» Она объяснила: «Ты не знаешь, но много лет назад твой брат обращался к гадалке, чтобы узнать, что ждёт вас обоих в будущем. Гадалка предсказала, что ты проживёшь до 53 лет, а твой брат – до 57. Но ты уже перешагнула этот возраст. Как было бы замечательно, если бы мой муж тоже прожил дольше 57 лет!» Я задумалась и сказала ей: «Я начала практиковать Дафа в 52 года. Учитель Ли продлил мне жизнь, чтобы я могла совершенствоваться. Все эти годы – дар Учителя».

Раньше я не раз советовала брату практиковать Фалунь Дафа, но он отказывался, говорил, что не хочет верить в Дафа. В итоге он умер в 57 лет, и предсказание гадалки сбылось.

Спешить спасать людей

Осознав, что Учитель продлил мне жизнь, я стала ещё больше её ценить, научилась пользоваться компьютером, принтером и начала печатать материалы с разъяснением правды. Сначала я готовила их дома у соученицы, но позже, при поддержке мужа, а затем и детей, перенесла оборудование к себе. Я не только сама распространяла буклеты, но и снабжала ими соучеников в своём районе.

Однажды я заметила, как много людей проносятся по дороге на электросамокатах, и тоже захотела себе такой. Из-за больной ноги я обычно ходила медленно, поэтому электросамокат значительно облегчил бы мне передвижение. Я обратилась к родным, но они отказали мне: «Тебе уже за шестьдесят. В твоём возрасте неразумно ездить на электросамокате. А вдруг ты попадёшь в аварию?» Но я не отступала и продолжала уговаривать мужа, пока он наконец не согласился.

Электросамокат стал для меня словно второй парой ног, позволяя передвигаться быстрее и удобнее. Соученики удивлялись: «Когда идёшь пешком, ты выглядишь на все 80, а на самокате мчишься как 18-летняя! Так быстро едешь!» Вот уже 14 лет мой электросамокат помогает мне объезжать весь город и рассказывать людям правду о преследовании Фалунь Дафа.

Более 20 лет практики помогли мне выработать наиболее эффективные способы убеждать людей выходить из компартии и принадлежащих ей организаций. Вначале я подробно рассказывала о позорной истории компартии, но это отнимало много сил и времени. На разъяснение правды одному человеку уходило два-три часа, а результаты были разными. К тому же домашних дел было так много, что мне трудно было находить достаточно времени для этого. Обсудив этот вопрос с местными соучениками, я поняла, что можно изложить всё самое важное всего в нескольких предложениях. Поскольку большинство людей постоянно заняты, говорить нужно кратко и ясно. А тем, кто хотел узнать больше, мы рассказывали обо всём подробнее.

Я также перестала начинать разговор с незнакомыми людьми такими словами, как «Извините, что беспокою» или «Позвольте вам кое-что рассказать». Такие фразы звучали неестественно и создавали дистанцию, из-за чего людям было проще уклониться от разговора. Поэтому я стала обращаться к ним с искренней заботой и участием, чтобы они чувствовали, что мне небезразличны их благополучие и здоровье. Например, когда становилось холоднее, я говорила: «Сестра, брат, сегодня похолодало. Одевайтесь потеплее, чтобы не простудиться. Ведь лечение в больнице может обойтись в несколько сотен юаней. Пожалуйста, берегите своё здоровье!» Прохожие обычно улыбались и благодарили меня. Это помогало непринуждённо перейти к разъяснению правды и рассказать им о выходе из коммунистических организаций – партии, Коммунистического союза молодёжи и организации юных пионеров.

Сейчас я выхожу разъяснять правду четыре-пять раз в неделю и каждый раз помогаю 30–40 людям выйти из компартии. Я не ограничиваюсь обсуждением погоды, а подстраиваю свои вступительные слова под манеру поведения или особенности человека, с которым здороваюсь. Проявляя искреннюю заботу о его благополучии, я устанавливаю контакт, который не позволяет незнакомцу занять оборонительную позицию или обидеться. Так завязывается непринуждённая беседа, в ходе которой я могу рассказать правду о преследовании и помочь человеку выйти из компартии.