(Minghui.org) Я начал практиковать Фалунь Дафа в 1997 году и с тех пор следую наставлениям Учителя Ли (основателя этой практики), стараясь быть хорошим человеком. Однако обиды и конфликты, возникшие в отношениях с четырьмя людьми, оставались неразрешёнными десятилетиями.
Среди них были супруги, которые ненавидели меня; подчинённый, которого я не мог простить, и человек, перед которым я всегда чувствовал себя виноватым. К счастью, Учитель Ли помог мне обрести милосердие, мудрость и мужество, необходимые для того, чтобы гармонищировать отношения со всеми этими людьми.
Постучал не в ту дверь
В 1980-х годах я работала в крупной компании в столице провинции. Нашей компании принадлежал большой открытый бассейн, который каждое лето привлекал множество посетителей. Одна супружеская пара – Гань и его жена Кан – взялись за обслуживание бассейна. Однако сумма, которую они ежегодно выплачивали компании по договору, не покрывала даже расходов на воду и коммунальные услуги. Видя, что эта пара, возможно, получает немалую прибыль, пользуясь имуществом компании, многие сотрудники были этим крайне недовольны.
Спустя шесть лет после того, как супруги взялись за управление бассейном, меня назначили на руководящую должность. Учитывая настойчивые требования сотрудников, я решил вернуть бассейн под контроль компании и на один год передать его в управление профсоюзу. Это позволило бы выяснить, какой доход бассейн приносит за год, и разработать обоснованные условия договора. Однако супруги каким-то образом узнали о моих планах, и Гань вступил со мной в спор. Вмешался руководитель компании, мой план отклонили, и я ничего не мог сделать.
Год спустя под давлением общественного мнения супруги отказались от управления бассейном, но затаили на меня глубокую обиду. С тех пор при встречах мы по-прежнему кивали друг другу и здоровались, однако глубокая неприязнь и взаимные претензии никуда не исчезли.
Начав практиковать Фалунь Дафа в 1997 году, я научился проявлять милосердие и прощать. Учитель сказал в «Проповеди Фа на Конференции Фа в Австралии»:
«Подумайте: Будды и Боги – это великие Просветлённые, разве могут они разозлиться на человека? Абсолютно не могут. Это потому, что они не находятся на уровне обычных людей, у них нет чувств обычных людей. Как же можно ставить себя на уровень обычного человека? Когда ты относишься к противоречию, как обычный человек, то уже находишься на одном уровне с обычным человеком, на одной с ним степени, то есть ты уже являешься одним из обычных людей. Только если ты не такой, как они, тогда и не являешься одним из них. Конечно то, что [у тебя] будет проявляться – это снисходительность и великодушие, и обычный человек может почувствовать их. В действительности, это проявление уровня вашего Синьсин в самосовершенствовании. Поэтому, независимо от того, в какой среде и в какой обстановке ты сталкиваешься с конфликтом, всегда надо относиться к этим проблемам, сохраняя доброе сердце и милосердие. Если ты не сможешь возлюбить своего врага, то не достигнешь Полного Совершенства».
Благодаря наставлениям Учителя я осознал, что, если спустя столько лет во мне всё ещё сохраняется обида на Гань и Кан, значит, по сути, я остаюсь обычным человеком. На самом деле их нельзя назвать плохими людьми. Даже выйдя на пенсию, Кан продолжала руководить хором пожилых людей по месту своей прежней работы. Она была очень активной и увлечённой, поэтому все называли её «учитель Кан». Почему же я не мог их простить? Когда Дафа подвергался репрессиям, а меня преследовали, они не стали причинять мне ещё больше неприятностей а, напротив, даже выражали мне сочувствие. Разве это не говорит о том, что у них тоже есть предопределённая связь с Дафа?
Когда я перестал испытывать обиду на эту супружескую пару, то часто думал о том, чтобы разъяснить им правду о Дафа. Однако мне постоянно мешали различные человеческие представления, например: «Поймут ли они меня?» Я также находил себе оправдания, говоря: «Поживём – увидим». Так прошло больше десяти лет.
Однажды весенним вечером 2013 года я взял с собой DVD-диск с записью выступления Shen Yun и отправился к коллеге, жившему на третьем этаже жилого дома, чтобы рассказать ему о Дафа. С воодушевлением постучав в дверь, я увидел, что её открыла Кан. Я сразу понял, что перепутал этажи и постучал не в ту дверь. Однако я не растерялся, улыбнулся и сказал: «Здравствуйте! Я знаю, что вы любите песни и танцы, поэтому принёс вам DVD с записью лучшего в мире представления». Она встретила меня сияющей улыбкой, обратилась ко мне, назвав мою прежнюю должность, и сказала: «Спасибо». Приглашая меня войти, она громко позвала Гана, чтобы сообщить ему о моём приходе. По их радостным лицам я понял, что мой неожиданный визит глубоко их тронул.
Я начал разговор с рассказа о Shen Yun, и это постепенно привело нас к главной теме беседы. Вдруг Ган перебил меня: «Я много раз говорил им [окружающим], что тот, кто плохо отзывается о Фалунь Дафа, определённо нехороший человек!»
Я был поражён и с удивлением посмотрел на него. Он сказал: «Вы, наверное, не поверите, но мы с женой давно исповедуем католицизм, мы оба верующие люди. Преследование Фалунь Дафа компартией Китая – это полный абсурд!» И тогда я понял, почему они выражали мне сочувствие, когда я подвергся преследованию.
Я рассказал им о мирном обращении 25 апреля 1999 года, о сфабрикованной Инсценировке самосожжения на площади Тяньаньмэнь, о том, что Фалунь Дафа практикуют по всему миру, а также о массовом выходе людей из КПК и принадлежащих ей организаций. Они внимательно слушали меня. Хотя тогда они не согласились выйти из рядов компартии, но узнали правду, приняли принципы «Истина, Доброта, Терпение» и поверили в то, что Фалунь Дафа несёт добро. Я был рад, что они обрели своё место в будущем. Мы беседовали почти час. Когда я поднялся, чтобы уйти, они вежливо проводили меня до двери.
Я был глубоко тронут тем, свидетелем чего я только что стал, постучав не в ту дверь. Вспоминая, с каким спокойствием и самообладанием я встретил этот неожиданный поворот событий и как естественно и уместно объяснил цель своего визита, я подумал: разве не Учитель наделил меня этими способностями и мудростью? Всего за несколько минут разговора они не только узнали правду, но и наша взаимная обида, продолжавшаяся более десяти лет, мгновенно растаяла. Разве всё это не было запланировано нашим милосердным Учителем, который увидел, что я искренне хотел разрешить наши разногласия, однако мне не хватало смелости самому сделать первый шаг к примирению? Спасибо, Учитель!
Приглашён за стол
У меня был подчинённый по имени Ню. Он прекрасно владел каллиграфией и относился ко мне с большим уважением, поэтому я высоко его ценил. По правде говоря, я даже выделял его среди остальных. Когда проводились кадровые перестановки, я, несмотря на возражения, отстоял его должность, за что он был мне бесконечно благодарен. Позже он как-то сказал мне: «Отец велел мне всегда помнить о вашей доброте и никогда её не забывать!» Я и представить не мог, как всё позже обернётся.
Когда начались репрессии против Фалунь Дафа и меня стали преследовать, Ню неожиданно оказался первым, кто порвал со мной всякие отношения. Он не только перестал со мной общаться, но и при встречах на улице делал вид, будто мы незнакомы. Больше всего меня возмутило то, что он публично выступал против меня.
Однажды утром мы с женой завтракали за длинным столом на рынке. Вдруг мы увидели, что туда пришли позавтракать и Ню с женой. Вместо того чтобы расположиться где-нибудь в другом месте, они направились прямо к нашему столу и сели напротив нас. Нас разделяло меньше пятидесяти сантиметров, но Ню совершенно не обращал на нас внимания. Он даже не поднял глаз, молча доел и ушёл. Моя жена сердито пробормотала: «Какие высокомерные люди!»
Я понял, что своим пренебрежительным отношением ко мне Ню не только демонстрировал, что окончательно порывает со мной как с «упрямым последователем Фалунь Дафа», но и публично унижал меня. Его поступок причинил мне такую душевную боль, словно он дважды дал мне пощёчину на глазах у всех. Я горько сожалел о том, что так ошибся в человеке. Мне и в голову не приходило, что он может оказаться настолько неблагодарным. Почему мне в жизни встретился такой человек?
Позже, благодаря наставлениям Учителя, я понял, что всё это происходило не без причины. Разве поведение Ню не помогало мне совершенствовать свой характер? Разве моё прежнее особое расположение к нему и нынешняя обида на него не были проявлениями привязанности? Разве его прежнее уважение и лесть в мой адрес, а также нынешнее пренебрежение ко мне не помогали мне выявить такие привязанности, как стремление к славе, желание услышать похвалу, потребность сохранять своё достоинство, забота о собственном престиже и тщеславие? Вспомнив наставления Учителя о том, что «Одним махом – четырёхкратная польза» ( «Чжуань Фалунь», лекция четвёртая), я многое осознал, почувствовал, как с души словно свалился груз, и моя обида на Ню стала утихать. Однако я всё ещё не мог по-настоящему поблагодарить его. Я понимал, что мой уровень понимания ещё недостаточно высок, чтобы полностью простить его, и что во мне оставалось много привязанностей.
Позже Ню завоевал золотую медаль на национальном конкурсе каллиграфии и в одночасье стал известным каллиграфом. Первое, что я подумал, услышав эту новость: «Ого, теперь на вершине успеха, он наверняка станет ещё более высокомерным». Но, поразмыслив, я понял, что вовсе не радуюсь за него, а, напротив, испытываю обиду и даже зависть. Как я мог испытывать такую сильную зависть? Мне стало очень стыдно. Я сказал себе, что должен избавиться от этого чувства.
Однажды в 2017 году Ню неожиданно пришёл ко мне домой. Его лицо покраснело, и он, запинаясь, объяснил, зачем пришёл. Он хотел подарить моему сыну книжку с картинками, рассказывающую о нём (Ню), и две ценные каллиграфические работы. Он попросил меня передать их сыну. Сказав это, он повернулся и ушёл. Его поспешный уход снова удивил меня, но я сразу понял, что на самом деле он пришёл не для того, чтобы передать подарки моему сыну, а чтобы таким образом извиниться передо мной. Я подумал, что, возможно, за все эти годы он изменился или что-то осознал. Сколько же решимости и мужества ему потребовалось, чтобы сегодня прийти и извиниться передо мной! Это действительно достойно восхищения.
Если задуматься, жизнь Ню была очень тяжёлой, особенно с тех пор, как он оказался в столь неловком положении и ему пришлось выслушивать столько критики, помогая мне совершенствоваться. Я действительно должен быть ему благодарен. Он тоже человек, с которым меня связывает важная предопределённая связь. В тот момент моя обида исчезла, и я думал только о том, что он тоже живое существо, которое заслуживает спасения Дафа. Мне следовало сразу же пойти и разъяснить правду этой супружеской паре. Но, учитывая, что Ню уже стал любимчиком компартии, я решил повременить и проявить осторожность. На самом деле тогда мной всё ещё владел страх.
Однажды в начале 2025 года я пришёл к одному жилому дому, ища кого-то. Когда я набирал код на домофоне у входа в здание, дверь неожиданно открыл Ню. Увидев меня, он радостно воскликнул: «Это вы! Я живу на первом этаже, заходите!» Я понял, что эта неожиданная встреча была устроена Учителем.
Супруги были очень рады моему приходу. Они поняли, что я их простил, и поспешили налить чай и подать фрукты. Едва мы уселись, Ню воскликнул: «Сколько же вам пришлось пережить за последние 20 лет! Во всём виноват этот старый негодяй Цзян Цзэминь!» (Цзян – бывший лидер компартии Китая, который в 1999 году развязал преследование Фалунь Дафа).
«духом жабы», «великим предателем» и «человеком, продавшим свою страну». Он продолжал: «Посмотрите, что он сделал со страной! Даже после смерти его продолжают превозносить, называют экспертом то в одном, то в другом, и даже военным стратегом! Да был ли он вообще военным? Умел ли он хоть держать в руках оружие?»
Я ответил: «Его самое большое преступление – преследование Фалунь Дафа».
Ню произнёс: «Я знаю. В то время другие члены Постоянного комитета Политбюро не поддерживали эти репрессии». Похоже, он был хорошо осведомлён. Я вдруг понял, почему когда-то он пришёл извиниться передо мной: вероятно, он прочитал «Девять комментариев о коммунистической партии» или узнал правду.
Рассказав им о мирном обращении 25 апреля и инсценировке «самосожжения» на площади Тяньаньмэнь, я показал фотографию «Мистический камень со скрытыми иероглифами». Прочитав на нём слова «компартия Китая погибнет», Ню воскликнул: «Такова воля Небес!» Затем я помог им выйти из рядов компартии и принадлежащих ей организаций, а также вручил им амулеты с информацией о Фалунь Дафа.
Ню вышел со мной и проводил меня довольно далеко. Наконец мы разрешили обиду, тяготевшую над нами более 20 лет, и оба почувствовали огромное облегчение.
Проявить инициативу
До выхода на пенсию я был председателем комиссии по присвоению профессиональных званий в своей организации. Во время голосования по присвоению очередных званий Лян, преподавательница средней школы при университете, которую следовало повысить до более высокой категории, не прошла отбор. Она горько плакала и даже пожаловалась в дисциплинарный комитет. После этого она перестала со мной разговаривать. Как председатель комиссии, я понимал, что решение было несправедливым и его следовало пересмотреть. Однако, опасаясь, что это может навредить кому-то другому, я решил оставить всё как есть. Позже, размышляя о том, как это решение повлияло на Лян, я испытывал глубокий стыд. Она не только не получила прибавки к зарплате, но и оказалась в неловком положении перед коллегами, учениками и родственниками. На работе её все считали скромным человеком. Много лет я испытывал чувство вины за то, что поступил с ней несправедливо и причинил ей боль.
Когда меня самого стали преследовать, Лян, хотя и не злорадствовала, всё же игнорировала меня. Я понимал, что, если она меня не простит, ей будет трудно принять мои слова, когда я стану разъяснять ей правду. Поэтому я постоянно искал возможность извиниться перед ней. Однако всякий раз, когда я встречал её вместе с мужем, мы с ним вежливо перекидывались парой слов, а она либо отворачивалась, либо уходила. Поэтому мне никак не удавалось принести ей извинения.
Я размышлял о том, что Учитель всё это время был рядом со мной, оберегая меня и помогая разрешать бесчисленные обиды, накопившиеся в прошлых жизнях. Чтобы помочь мне уладить два конфликта, которые тяготили меня в этой жизни (упомянутые выше), Учитель запланировал так, что я оказывался рядом с ними. Учитель приложил ради меня огромные усилия. Я понял, что больше не должен заставлять Учителя беспокоиться обо мне. Не следует снова пассивно ждать, когда обстоятельства приведут меня к двери Лян. Мне нужно отбросить человеческие представления и открыто, искренне, по собственной инициативе пойти к Лян и извиниться перед ней.
Однажды в начале лета этого года я подошёл к дому Лян и вошёл. Лифта не было, поэтому я, держась за перила, шаг за шагом поднялся на седьмой этаж, а затем постучал.
Лян открыла дверь и, увидев, что это я, холодно спросила: «Кого вы ищете?» Я улыбнулся и ответил: «Вас!»
«Что вам нужно?» – спросила она. «Хочу извиниться перед вами», – ответил я.
Её муж, узнав, что это я, поспешил пригласить меня войти.
Когда мы сели, я рассказал, как обидел её 30 лет назад при рассмотрении кандидатур на повышение в должности. Затем я со всей серьёзностью попросил у неё прощения. Она немного разволновалась и смутилась, а потом сказала: «Ох, это случилось тридцать лет назад, а вы до сих пор помните об этом... Это я во всём виновата».
Она продолжила: «Знаете, хотя тогда я немного обижалась, но не испытывала к вам ненависти. Ведь вы не хотели причинить мне зла – это тот человек (мой бывший начальник) хотел навредить мне».
Я удивлённо посмотрел на неё, и она рассказала, какую обиду затаила на бывшего начальника и его семью более 40 лет назад, когда только пришла в компанию. Они жили по соседству в одном многоквартирном доме. Затем она добавила: «Чтобы отомстить мне, он (её бывший начальник) оказал давление на членов комиссии перед аттестацией. Теперь его уже нет в живых, и я больше на него не держу зла».
Я сказал: «Будучи председателем аттестационной комиссии, я тогда руководствовался собственными эгоистичными мотивами и не исправил допущенную по отношению к вам несправедливость. Я несу за это ответственность».
«У вас был всего один голос, и вы не могли повлиять на остальных членов комиссии, – сказала она с улыбкой. – Забудьте, давайте больше не будем об этом вспоминать».
Услышав, что она простила меня, я почувствовал, словно с моих плеч свалился тяжёлый груз. Супруги тоже улыбнулись.
«Что же?» – с интересом спросили они.
Я сказал: «Это касается судьбы человека». Затем я рассказал им правду о Фалунь Дафа и объяснил, как важно выйти из рядов компартии Китая. Они с большим воодушевлением вышли из организаций, принадлежащих КПК и приняли амулет Фалунь Дафа.
Когда я уходил, они несколько раз повторили: «Спасибо!»
Как практикующий Фалунь Дафа, я испытываю огромную радость. Я понимаю, что они чувствовали и о чём думали. Бывший руководитель, которому уже более 80-ти лет, пришёл попросить прощения у своих бывших подчинённых за то, что обидел их 30 лет назад, и поделился с ними доброй вестью.
В этой статье я рассказал о том, как разрешил старые обиды и разъяснил правду, а также о том, как постепенно повышался в совершенствовании: от ошибочного стука в чужую дверь до приглашения войти, и последующего искреннего извинения. Мой опыт и то, как менялся мой характер, также отражают моё понимание наставлений Учителя и мою благодарность за то, что Учитель всё так милосердно запланировал для меня.
(Статья представлена для 23-й Конференции Фа 2026 года по обмену опытом совершенствования практикующих Фалунь Дафа материкового Китая на Minghui.org).
Авторские права © 1999-2026 Minghui.org. Все права защищены.
