(Minghui.org) 26 июля 2025 года 63-летняя женщина из города Цзямуси провинция Хэйлунцзян вышла на свободу после шести лет тюремного заключения за приверженность Фалуньгун. Однако, несмотря на освобождение, она продолжает находиться под пристальным наблюдением и подвергаться постоянному преследованию, поскольку по-прежнему твёрдо придерживается своей веры.

Се Вэй

31 августа 2025 года Се Вэй (родилась 9 февраля 1963 года) и её муж сели на поезд, чтобы навестить сына в другом городе. Не успели они занять свои места, как появились четверо полицейских, которые проверили их удостоверения личности, мобильные телефоны, рюкзаки и чемоданы.

Сотрудники местной полиции также терроризировали Се звонками и требовали, чтобы она предоставила свои недавние фотографии. Они заявляли, что им поручено увеличить частоту «проверок» с одного раза в три месяца до одного раза в месяц.

Се начала практиковать Фалуньгун в 1996 году и всего за 20 дней избавилась от миомы матки и сильного кровотечения. Постепенно исчезли и другие недуги, в том числе заболевание сердца, печени и высокое кровяное давление.

Когда в июле 1999 года компартия Китая развернула общенациональную кампанию против Фалуньгун, Се Вэй продолжала твёрдо придерживаться своей веры и неоднократно подвергалась преследованию. После ареста 5 апреля 2009 года её приговорили к 1,5 годам принудительных работ. 23 февраля 2016 года её снова арестовали и позже приговорили к 1,5 годам лишения свободы. В последний раз её приговорили к шести годам тюремного заключения после ареста 27 июля 2019 года. Подробности о её преследовании в прошлом приведены в статье на эту тему.

На время шестилетнего тюремного заключения Се приостановили выплату пенсии. Кроме того, её заставили выплатить судебный штраф в размере 30 000 юаней. Общие финансовые потери составили более 200 000 юаней. Неизвестно, была ли восстановлена её пенсия после освобождения из тюрьмы.

Ниже Се рассказывает о жестоком обращении, которому она подверглась во время шестилетнего тюремного заключения. 

Ношение зимней одежды летом и пытка сидением

5 июня 2021 года меня поместили в женскую тюрьму провинции Хэйлунцзян. Хань Ли, начальница отделения № 7 строгого контроля, выдала мне грязное с неприятным запахом постельное бельё, и я была вынуждена спать на «матрасе», который представлял собой старый дверной занавес, испачканный крысиным помётом и мочой.

Было лето, но меня заставляли носить тёплую зимнюю одежду, не разрешив закатывать рукава и подворачивать штанины. Охранники также заставляли меня сидеть с 4 часов утра до 10 часов вечера на маленьком табурете лицом к стене. Наблюдать за мной были назначены заключённые Чэнь Цзин (осуждённая за мошенничество) и Синь Фэнвэй (осуждённая за убийство). Они постоянно клеветали на Фалуньгун и требовали, чтобы я отреклась от своей веры. Они угрожали, что заставят меня просидеть так все шесть лет.

Инсценировка пыток: сидение на маленьком табурете

Позже, когда я отказалась сидеть на табурете, меня удерживали на нём Чэнь, Синь, Ся Дунцин (отбывавшая пожизненное заключение за торговлю наркотиками) и Чжоу Дань (бывшая сотрудница полиции, осуждённая за вымогательство).

Длительное сидение привело к тому, что кожа на моих ягодицах потрескалась. Каждая секунда сидения была невыносимой. Однажды Ли Сунмэй, сотрудница охраны, пришла проверить у Чэнь мой статус «преобразования». Я сказала, что мне нужно ей кое-что рассказать, на что она ответила, что я не имею права с ней разговаривать.

Однажды я подслушала, как сотрудница охраны Гао Цзиньшуан сказала уголовнице Ян Лина: «Заключённые, назначенные для наблюдения за последователями Фалуньгун, проходят двухмесячное обучение, чтобы научиться пытать их, не оставляя внешних следов».

17 января 2022 года отделение № 7 расформировали, и меня перевели в отделение № 5, которым руководила Ван Синь.

Отказ от предложения о сокращении срока наказания

24 июня 2023 года я получила уведомление о смягчении наказания по приговору, но решила не принимать его, потому что для этого мне нужно было явиться в суд и признать, что четыре заявления с отказом от Фалуньгун и осуждении этой практики, которые меня заставили подписать, написаны были мной добровольно. Я никогда не признаю свою вину, поскольку ни один закон в Китае никогда не криминализировал Фалуньгун.

Через несколько дней меня навестил муж, и заключённая Ли Гуймэй рассказала ему о моём решении отказаться от предложения о смягчении наказания. На следующей неделе он пришёл снова и настоятельно просил меня принять предложение. Я объяснила, что, хотя я очень хотела воссоединиться с ним, я не буду делать то, что противоречит моей совести, поскольку я не нарушила никакого закона, практикуя Фалуньгун.

Лицо мужа побледнело от гнева, его губы дрожали, рука, державшая тюремный телефон, сильно тряслась, и он едва держался на ногах. Он пригрозил перестать меня навещать и вносить деньги на мой счёт в тюремном магазине. Он даже сказал, что хочет развестись и больше не беспокоиться обо мне.

Сердце моё разрывалось, когда я видела, как муж уходит со слезами на глазах. Наша некогда гармоничная и счастливая семья погрузилась в страдания из-за преследования Фалуньгун. Я понимала боль мужа, жену которого заключили в тюрьму лишь за стремление быть хорошим человеком.

Ещё больше насилия

Начиная с августа 2023 года, тюрьма обязала всех ежемесячно писать «отчёт о своих мыслях», чтобы осознать свои «преступления». Я отказалась сотрудничать, и Ван Синь начальница отделения, приказала мне и остальным заключённым отделения № 5 всю неделю сидеть на маленьких табуретах с 4 часов утра до 10 часов вечера.

Заключённая Ян Лина оскорбила Сунь Тайжун, ещё одну практикующую Фалуньгун, также содержавшуюся в отделении № 5. После этого Мэн Нань, сотрудница охраны, приказала всем ещё месяц сидеть на маленьких табуретах. Многие из нас испытывали сильную боль в ягодицах от длительного сидения.

В начале 2024 года я дала одной из заключённых конфету, потому что приближался китайский Новый год. Охранники назначили мне в качестве наказания трёхчасовое ночное дежурство.

Поскольку моя кровать стояла у окна, я обычно открывала его каждое утро. Заключённая Ли Гуймэй обвиняла меня в том, что я открываю окно «слишком рано» или «слишком поздно», и заставляла сидеть на маленьком табурете до 10 часов вечера. Пытка сидением не прекращалась до тех пор, пока я не купила ей пакет сухого молока. Она по-прежнему не разрешала мне пользоваться туалетом и заставляла справлять нужду в грязное ведро, а потом выливать его и мыть. Однажды она выгнала всех из камеры, прижала меня к стене и несколько раз ударила по лицу.

После этого в качестве наказания меня часто заставляли выполнять грязную работу. Пытки сидением с 4 часов утра до 10 часов вечера возобновились. Мне не разрешали принимать горячий душ. Руководитель группы Ван Синь кричала: «Вот как надо поступать с плохими людьми! Как только они показывают своё истинное лицо, их нужно безжалостно уничтожать!»

Постоянные издевательства привели к тому, что у меня повысилось артериальное давление и появился дискомфорт в области сердца – оно едва билось. В конце декабря 2023 года начальница отделения Ван Синь заменила мои лекарства от гипертонии на маленькие белые таблетки в сахарной оболочке. У меня началась бессонница, и я с трудом могла спать по два часа за ночь. Я теряла вес и силы. У меня не оставалось энергии даже на разговоры. Я ощущала постоянное напряжение и боль в голове.

Перед китайским Новым годом в феврале 2024 года охранник Сяо увидел меня и спросил Ван, почему я так похудела. Ван ответила, что я на диете. К маю 2024 года я была просто скелетом, покрытым кожей.

В мае 2024 года, во время одного из дежурств, сотрудница охраны Юй Минь следила за тем, как я принимаю лекарства. Её внимание привлёк небольшой прозрачный пакет размером примерно 4 на 5 сантиметров – в нём лежало около десяти маленьких белых таблеток в сахарной оболочке. Надзирательница спросила, почему препараты хранятся без упаковки и вкладыша с инструкцией. Заключённая Ли Фэнцзюань ответила, что их в этот пакет положила Ван.

Днём 14 мая 2024 года в отделение № 5 пришёл тюремный врач. Я пожаловалась ему на побочные эффекты от таблеток, которые дала мне бригадир Ван. Врач сказал, что меня надо перевести на другой препарат. Но около четырёх часов дня явился охранник и передал заключённой Ли Фэнцзюань, что Ван велела мне продолжать принимать тот препарат, так как у него есть «особый эффект». Я спросила Ли, что это за эффект, но она не осмелилась сказать и только произнесла: «Это слишком жестоко».

У меня возникли подозрения, что препарат, который Ван заставляла меня принимать, содержал неизвестные вещества, которые могли быть токсичными.

Я по-прежнему очень мало спала, а когда всё же засыпала, то внезапно просыпалась с ощущением, что моё сердце перестало биться. Я задыхалась, не могла твёрдо стоять на ногах, руки дрожали.

Несмотря на моё состояние, охранники всё равно заставляли меня убирать напольный туалет. Я не могла устойчиво стоять и была вынуждена упираться одной рукой в пол, пока мыла чашу туалета другой рукой. Когда я дежурила ночами, то часто окликала не того человека, кого нужно, или, не осознавая, надевала обувь на два размера меньше. Я также часто замечала, что неконтролируемо смеюсь и плачу.

Однажды днём заключённая Ян Лина крикнула: «Доведите её до сумасшествия! Освобождение по болезни дают только психически больным! Передайте её родным, пусть оформляют ей освобождение по состоянию здоровья!»

Ван вызвала меня на «беседу». Я пожаловалась, что руки совсем не слушаются. В ответ она сильно сжала мне кисти и с сарказмом спросила: «И что же тут не работает?»

С 4 января по начало февраля 2025 года я постоянно замечала, что заключённая Ли Фэнцзюань, отвечавшая за раздачу таблеток, прячет в карман препараты, которых не было в официальных списках выдачи. Как-то раз охранник поймал её на этом и спросил, что она делает. Ли ответила, что эти лишние таблетки нужно подмешивать в еду и напрямую давать определённым практикующим. Стало ясно, что я была не единственной практикующей в этой тюрьме, кого тайно травили этими препаратами.

Каждое воскресенье на завтрак давали кукурузную кашу; если она оставалась, нам велели сохранять её на обед. Однажды, открыв свой контейнер с обедом, я обнаружила слой белой мутной жидкости поверх жёлтой кукурузной каши. Я спросила заключённую Ли Фэнцзюань, не подмешала ли она в мою еду какие-нибудь препараты. Она сказала, что нет, и спокойно заявила, что белая таблетка ещё лежит у неё в кармане, после чего показала мне её.

После китайского Нового года в 2025 году раздачей таблеток занялась сотрудница охраны Синь Юй. Как-то раз она приказала старшей заключённой У Юэлянь дать мне противосудорожное лекарство, предназначавшееся другой осуждённой, которую незадолго до этого так сильно избили, что увезли в больницу. Я увидела, что на баночке с лекарством написана фамилия той женщины, да и таблетки там были крупнее моих. Было совершенно ясно, что препараты перепутали неслучайно – меня намеренно таким образом травили и преследовали.

В другой раз на завтрак нам дали кашу из чёрного риса. Когда на дне оставалось всего пара ложек, в тёмной каше вдруг показался не до конца растворившаяся половинка белой таблетки. Стало понятно, что вторую половину я уже съела вместе с кашей.

Когда Ван вызвала меня на очередную «беседу», я спросила, почему мне дают лекарства, которых нет в списках выдачи для заключённых. Она явно растерялась от такого вопроса и пригрозила, чтобы я не вздумала доложить об этом начальству.

Какое-то время, боясь, что мне снова что-нибудь подсыплют, я не оставляла воду в кружке и пила только из своего белого пластикового ведра для умывания. От тюремной каши на завтрак я отказалась – вместо неё заваривала кипятком бобовый порошок. Но позже всем приказали убирать вёдра с водой под одну общую кровать – под предлогом «наведения порядка». В часы умывания начиналась суматоха, все бросались за своими вёдрами, и мне каждое утро приходилось разводить этот порошок холодной водой прямо во время утренних процедур.

Когда мое кровяное давление стабилизировалось на уровне около 120 мм рт. ст., тюремный врач сказал, что я могу прекратить приём лекарств. Однако Ван настаивала, чтобы я продолжала принимать половину таблетки амлодипина для улучшения работы сердечно-сосудистой системы. Позже мое кровяное давление упало до 107/75 мм рт. ст., но Ван все равно приказала мне продолжать принимать лекарство, пока частота сердечных сокращений не снизится до 60 ударов в минуту. Я сказала, что давлению уже просто некуда снижаться, ведь у меня и так постоянно кружится голова. Только тогда Ван отступила.

17 января 2025 года во время медицинского осмотра мне поставили диагноз брадикардия (частота пульса в состоянии покоя ниже нормы, обычно определяемая как менее 60 ударов в минуту). Каждую ночь, когда я засыпала, меня будило внезапное учащённое сердцебиение, и это продолжалось до рассвета.

Утром 26 июля 2025 года сотрудница охраны Хэ Линьлинь отвела меня в тюремную клинику для осмотра тела на предмет наличия посторонних предметов. После этого она передала моё «Свидетельство об освобождении из тюрьмы» двум мужчинам из политико-юридического комитета и районной администрации района Цяньцзинь города Цзямуси. Затем меня и членов моей семьи отвезли в полицейский участок Шуньхэ, где меня заставили снять отпечатки пальцев и предоставить результаты анализа крови, после чего мне наконец разрешили отправиться домой.

Статья на эту тему:

Жительницу провинции Хэйлунцзян тайно приговорили к шести годам тюремного заключения