Избавление от влияния мыслительной кармы и предвзятых представлений

(Minghui.org) Я выросла в суровой семейной обстановке. Моя мать была очень строгой. Она не позволяла детям проявлять какие-либо эмоции и придавала большое значение внешнему виду. Когда мы совершали ошибки, нас унижали. Я помню, как она называла, нас, своих детей «тупыми», когда мы не оправдывали её ожиданий. Отец жил ради своей репутации, и мы с ранних лет поняли, что нас хвалят только тогда, когда мы «идеальны». Я боролась с тревогой и приступами паники и по возможности избегала общения с людьми. Став взрослой, я научилась быть крайне независимой и очень умелой. У меня никогда не было много друзей: я предпочитала быть одной, чтобы избежать боли от того, что меня обижают или унижают.

Около 10 лет назад я прочитала «Чжуань Фалунь» на компьютере и сразу после этого почувствовала во лбу сверление (о чём Учитель упоминал в «Чжуань Фалунь»), а также ощутила, что моё тело очистилось. После этого я стала поступать как хороший человек. Я избавилась от всех других духовных книг, которые читала раньше; вернула вещи, взятые у других, которые до сих пор не возвращала.

Однако я не продолжила изучение Фа. Через несколько дней после прочтения «Чжуань Фалунь» у меня начали возникать очень навязчивые и плохие мысли об Учителе. Мне было очень стыдно, и моё основное сознание было очень слабым, и мыслительная карма и тревога одолели меня. В то время я не знала о том, как отправлять праведные мысли, и чувство паники не позволяло мне изучать Фа.

Мыслительная карма убеждала меня, что я никогда не смогу совершенствоваться, недостойна, недостаточно сильна, и мне просто следует сдаться. В области солнечного сплетения я чувствовала пронзительную боль. Иногда во сне мне снились демоны. Некоторых я уничтожала голыми руками, и они превращались в чёрную пыль и развеивались. А иногда я так боялась, что убегала во сне, и просыпалась в страхе. Это состояние длилось около года, и это был самый тяжёлый период в моей жизни.

Следующим летом я была измотана и убеждена, что недостойна быть практикующей Дафа, и Учитель от меня отвернулся. Однажды у меня внезапно возникла мысль выучить наизусть «Лунь Юй». Я начала заучивать канон «Лунь Юй» при каждой возможности. После того как я выучила его полностью, мне приснился сон, в котором я читала «Лунь Юй», а вокруг меня умирали демоны, корчась на полу и закрывая уши от боли. После этого я продолжила заучивать «Чжуань Фалунь». В конце концов я присоединилась к местным группам изучения Фа и мероприятиям, чтобы разъяснять правду о преследовании. Я избавилась от некоторых привязанностей и стала немного увереннее. Хотя я выбралась из того тяжёлого периода, мыслительная карма по-прежнему оставалась для меня испытанием.

Я преподаю естествознание в старших классах в родном городе. Эта работа ставит передо мной множество задач и является отличной средой для совершенствования. Я поняла, что школьники – это зеркало моих привязанностей. В начале своей преподавательской деятельности я очень часто теряла самообладание, и ученикам не очень нравились мои уроки. С годами моё преподавание улучшилось, и ученики стали по-настоящему любить мои уроки. Я до сих пор время от времени теряю самообладание, но это происходит гораздо реже, и я всегда беру на себя ответственность за свои ошибки.

Работа с другими преподавателями также стала проверкой моего Синьсин. Иногда мне удавалось хорошо сохранять Синьсин, а иногда – нет. Я веду курс химии, результаты экзаменов которого засчитываются и в школе, и в местном колледже. У меня был ученик с особыми образовательными потребностями. Поскольку занятия проходили по программе колледжа, я понимала, что условия обучения для него и меры поддержки будут отличаться от тех, что приняты в обычной школе. Педагоги, работающие с детьми с особыми потребностями, настаивали на том, чтобы этому ученику предоставляли такую же помощь и особые условия, как и в школьном курсе, но я считала, что это неправильно. Поскольку речь шла об уровне колледжа, я считала несправедливым применять к ученику школьные меры поддержки, которые в колледже просто не применяются. Вместо того чтобы сохранить Синьсин, я обратилась к руководителю школьного округа, чтобы доказать свою правоту.

Руководитель пояснил, что колледжи не предоставляют студентам такие же особые условия обучения, как средние школы, поскольку в колледжах действуют более высокие стандарты и иные правила. Он провёл для педагогов, работающих с детьми с особыми образовательными потребностями, обучающее занятие, посвящённое организации учебного процесса в колледже с учётом таких условий. Это вызвало напряжённость и проявления пассивной агрессии сотрудников соответствующего подразделения, в результате привело к массовой рассылке электронных писем всем преподавателям по данной теме.

Я поняла, что не справилась с этой ситуацией должным образом. Я посмотрела в себя и осознала, что слишком привязана к тому, кто прав, а кто виноват, кто поступает правильно, а кто – неправильно. Я также поняла, что не люблю, когда мне указывают, как вести уроки. Кроме того, я испытывала зависть. Я не хотела, чтобы этот ученик получал несправедливое преимущество в другом классе, в то время как остальным ученикам это не разрешалось. Я хотела всё контролировать и не вела себя как совершенствующаяся. Я вспомнила слова Учителя из четвёртой лекции Книги «Чжуань Фалунь». Учитель сказал:

«”Он строит мне козни, и я отвечу ему тем же. Он имеет свой круг знакомых, я – свой. Посмотрим, кто кого”. Если бы ты так поступил среди обычных людей, они назвали бы тебя сильным. Но для практикующего это неприемлемо. Когда ты борешься за что-то, как обычный человек, ты и остаёшься обычным человеком. Если ты проявишь большую, чем он, рьяность в борьбе, то ты станешь ещё хуже того обычного человека» («Чжуань Фалунь», лекция четвёртая).

Я вела себя именно так, как описывал Учитель: соперничала и боролась, как обычный человек. Я не только доказала ошибочность их мнения, но и, помню, испытала в тот момент гордость. Я вела себя даже хуже, чем обычный человек. Осознав свою ошибку, я больше не стала конфликтовать с отделом специального образования. Мы пришли к компромиссу относительно того, как обеспечить этому ученику дополнительную помощь, и на этом я остановилась. У меня будет ещё немало возможностей проявить себя достойно в подобных ситуациях. Этой осенью у меня в группе будет несколько студентов, которые также учатся по программе специального образования. Я чувствую, что это устроено Учителем, чтобы помочь мне отпустить привязанности к понятиям «правильно» и «неправильно», а также от стремления бороться и всё контролировать.

Поскольку я являюсь заведующей научным отделением в нашей школе, несколько лет назад директор предложил мне войти в состав комитета по руководству, который участвует в принятии решений по вопросам школьной политики и другим вопросам. За участие в работе комитета я также получала дополнительное вознаграждение. В школе есть ещё одна учительница естественных наук, которая открыто выражала желание войти в этот комитет, поэтому я без колебаний уступила ей своё место. Она была очень рада. Я же тоже была довольна тем, что мне больше не нужно приходить в школу раньше обычного.

Несколько лет назад я начала разъяснять правду государственным чиновникам. Мне это давалось нелегко. Мне потребовались годы, чтобы обрести уверенность в себе как преподаватель, но сама мысль о том, что придётся разговаривать с сотрудниками и чиновниками, очень пугала меня. Из-за того, как прошло моё детство, я обычно хранила молчание и замыкалась в себе во время разговоров, боясь сказать что-то неподходящее. Я также не умела вести светские беседы и при любой возможности избегала общения. Даже семейные встречи вызывали у меня сильный дискомфорт, и я старалась уйти как можно скорее. Несмотря на страх я встречалась с сотрудниками и перед каждой встречей тщательно к ней готовилась.

На одной из моих первых встреч конгрессмен согласился выступить соавтором законопроекта, что помогло мне обрести некоторую уверенность. Мои встречи были краткими, лаконичными и по существу. Я продолжала отправлять электронные письма с просьбами о встречах и старалась разъяснять правду государственным чиновникам.

Однако я сожалею о том, что в повседневных ситуациях не уделяла приоритетного внимания разъяснению правды лицом к лицу. Мои близкие поддерживали Дафа, и я разъясняла правду некоторым коллегам, но этого было совершенно недостаточно для соответствия требованиям периода Исправления Законом. Моё совершенствование не было твёрдым. Порой я была усердной, но чаще вела себя как обычный человек. Я хотела быть усердной, но казалось, что-то меня сдерживает. Существовала некая фундаментальная проблема, мешавшая мне повышать Синьсин, по-настоящему подтверждать Закон и разъяснять правду большему числу людей. Изучение Закона сводилось в основном к заучиванию «Чжуань Фалунь» и эпизодическому чтению других материалов – я не уделяла изучению Фа того внимания, которого оно требовало. Кроме того, мне было трудно сосредоточиться во время изучения, и часто возникали помехи мыслительной кармы.

Недавно выпускники попросили меня выступить от имени класса. Я была удивлена и польщена тем, что ученики выбрали меня докладчиком в этот особенный для них день. Я выступила, но очень нервничала и прочитала речь очень быстро. Хотя ученики и их семьи громко аплодировали, я сразу же начала паниковать, думая, что, наверное, сделала что-то не так.

Я подумала: «Почему меня всё ещё одолевает такой сильный страх?» Нахлынула мыслительная карма, напоминая обо всех моих ошибках, но в конце концов моё главное сознание поняло происходящее. Я стала рационально анализировать каждый страх, с помощью которого эти мысли пытались меня запугать. Стоило мне преодолеть один страх, как кармические мысли тут же находили новый способ убедить меня в том, что я поступила неправильно и каким-то образом провалила выступление. Я осознала, насколько слабым было моё главное сознание все эти годы, и в результате столкнулась лицом к лицу с той привязанностью, которая долгие годы мешала моему совершенствованию и разъяснению правды, – привязанностью к чувству стыда и страху от собственной никчёмности.

Оглядываясь на своё детство, я вспомнила случаи, когда что-то шло не так, и мать винила в этом нас, детей, хотя нашей вины в том не было. В атмосфере постоянного напряжения я пришла к убеждению, что любые неудачи – это каким-то образом моя вина, что породило во мне непреходящий страх перед будущим, перед возможными неприятностями и ошибками. Это чувство собственной неполноценности и страх оказаться «недостаточно хорошей» преследовали меня всю жизнь. Я жалела, что не осознала этого раньше и была такой недалёкой. Я поняла, как сильно зло пользовалось этим, чтобы удерживать меня в страхе перед ошибками, ведь в глубине души я считала, что ошибка означала бы мою неполноценность.

Оглядываясь на свой путь совершенствования, я осознала, что страх собственной неполноценности влиял на все сферы моей жизни и на моё совершенствование. Из-за него я стремилась доказать окружающим свою значимость и была чрезмерно озабочена тем, как выгляжу в глазах других. Если кто-то говорил со мной свысока, я воспринимала это на свой счёт, так как подобные слова пробуждали во мне этот страх. Я начинала бороться за признание своей ценности, становясь при этом резкой и конфликтной. Я поняла, что именно это заставляло меня терять самообладание в общении с учениками. Из-за этого я любила хвастаться своими достижениями и скрывать ошибки. Этот же страх мешал мне разъяснять людям правду. Он заставлял меня занимать оборонительную позицию и болезненно реагировать на любую критику. Кроме того, я часто действовала поспешно, пытаясь силой добиться нужного результата, вместо того чтобы просто довериться тому, как всё устроил Учитель. Мыслительная карма лишь усиливала этот страх. Стоило мне допустить ошибку, как кармические мысли тут же напоминали о прошлых промахах или неловких ситуациях, твердя: «Видишь? Ты по-прежнему неудачница, ты недостаточно хороша». И где-то глубоко внутри меня жила часть, которая верила в это.

Я отправляла праведные мысли, чтобы избавиться от страха несостоятельности, включив это в свою ежедневную практику отправления праведных мыслей. Ко мне вернулась та же мыслительная карма и паника, которые я испытывала в начале своего самосовершенствования. В области солнечного сплетения снова появилась колющая боль. Мыслительная карма и помехи вновь пытались удержать меня в состоянии тревоги и беспокойства. Однако они уже не обладали той силой, что раньше. Наконец я увидела всё таким, каким оно было на самом деле. Когда однажды стыд и помехи стали очень сильными, я посмотрела на фотографию Учителя и сказала помехам: «Это не я. Вы не можете влиять на меня, как раньше. Вы уничтожены». Я повторила это несколько раз. Внезапно я почувствовала спокойствие и краем глаза увидела сияющий ореол над портретом Учителя. Я поблагодарила Учителя за очищение ещё одного слоя этой мыслительной кармы.

Я вспомнила, что Учитель говорил о мыслительной карме в шестой лекции Книги «Чжуань Фалунь». Учитель сказал:

«Моё Тело Закона поможет ему устранить большую часть такой мыслительной кармы. Таких ситуаций сравнительно много. Когда они возникнут, всё зависит от того, можешь ли ты сам победить плохие мысли. У непоколебимого человека карма может быть устранена». («Чжуань Фалунь», лекция шестая).

Как только я избавилась от этой привязанности, на поверхность всплыла другая: сожаление. Сожаление о том, что я упустила так много возможностей разъяснить правду живым существам, которые попадались мне на пути на протяжении многих лет. Я поделилась этим с одной из соучениц. Она спокойно ответила одной фразой: «Ещё много тех, кто ждёт спасения». Я сразу же избавилась от этого сожаления. Я верю, что это было напоминание от Учителя о том, что меня больше не должны тяготить сожаления. Единственный путь вперёд – это больше изучать Фа и вернуться на путь, который Учитель для меня уготовил. Единственный путь вперёд – это избавиться от привязанности к чувству несостоятельности и других эгоцентричных привязанностей и разъяснять правду всем, кого Учитель запланирует на моём пути.

Я усилила изучение Фа и приложила больше усилий для установления контактов с федеральными правительственными ведомствами, но мне было трудно договориться о встречах – это началось после публикации клеветнической статьи в «Нью-Йорк Таймс». Когда я поехала в Вашингтон, мне случайно удалось в последнюю минуту договориться о встрече с сотрудниками одной женщины-конгрессмена, с которой я ещё не общалась. Я была удивлена, получив электронное письмо поздно ночью. На следующий день я встретилась с её сотрудниками. Поскольку я раньше не встречалась с этими людьми, то планировала начать с самого начала: рассказать, что такое Фалуньгун, о преследовании, а затем перейти к вопросу о транснациональных репрессиях. Я спросила её, знает ли она о Фалуньгун, и она уверенно ответила, что знает, так как переехала из офиса в Техасе, где практикующие очень хорошо провели разъяснительную работу. Она знала о Фалуньгун, о причинах преследования, об извлечении органов, и даже назвала соответствующий законопроект. Мне удалось сразу перейти к вопросу о транснациональных репрессиях, и у нас состоялся содержательный разговор о том, как именно её ведомство противодействует влиянию КПК здесь, в Соединённых Штатах.

Видя, как усердно другие практикующие разъясняют правду, я стала прилагать больше усилий для того, чтобы донести правду до государственных служащих. Если во время встреч с чиновниками я замечаю, что они не готовы слушать или занимают оборонительную позицию, то ищу в себе привязанности, корректирую свои действия и праведные мысли, а затем стараюсь договориться о новой встрече, чтобы более подробно разъяснить правду.

Мне также пришлось пройти через множество испытаний по Синьсин в кругу семьи. Мои родители развелись и разделили пополам земельный участок. Я взяла ипотеку на строительство дома на этой семейной земле и теперь живу вместе с матерью. Мама помогла мне увидеть многие мои привязанности, в частности, стремление всё контролировать и потребность в личном пространстве. Когда мы въехали в дом, она перенесла в гостиную все свои вещи (два кресла, старинный буфет, книжные полки, небольшие столики) и заняла ими всё свободное место. Я испытывала недовольство, но не понимала причин своих чувств и не решалась заговорить об этом.

У нас также есть гостевая комната, которую мы обе пытались делить, но она в очередной раз заняла три четверти пространства своими вещами и едва оставила мне место. Я сердилась, но всё равно ничего не сказала. Посмотрев в себя, я обнаружила, что у меня снова проявилась привязанность к борьбе за то, чтобы доказать свою значимость. Я научилась понимать, что то, как ко мне относятся другие, не является показателем моей ценности. Осознав это, я убрала свои вещи из гостевой комнаты и уступила её маме. Она была рада, что теперь у неё появилось собственное пространство.

Когда мыслительная карма и разного рода помехи пытаются сбить меня с пути, я повторяю Фа. Поначалу я заучивала Закон наизусть всем сердцем, используя для этого любую свободную минуту. Со временем я позволила своим привязанностям встать у меня на пути. Теперь же, когда Фа живёт в моём сердце, мне стало гораздо легче вставать раньше, отправлять праведные мысли, учить Фа наизусть, изучать Фа и выполнять упражнения. Я надеюсь и дальше избавляться от привязанностей, чтобы обрести чистое сознание и сосредоточиться на одной цели: следовать планам Учителя и спасать больше живых существ. Я знаю, что времени осталось мало. Я сделаю всё возможное, чтобы наверстать упущенное.

Спасибо, Учитель. Спасибо, соученики.

(Опыт представлен для Конференции Фа 2026 года по обмену опытом совершенствования практикующих Фалунь Дафа в центральной части США)