Когда я действительно отпустила пристрастие к личной выгоде, на душе стало легко

(Minghui.org) Арендатор, который снимает мой дом, позвонил и сообщил, что не будет продлевать договор после истечения срока в середине апреля этого года. Однако через три дня позвонил сосед и сказал: «Приезжайте и посмотрите. Арендатор разбирает в вашем доме всё подряд. Он работает кувалдой и что-то режет газовой горелкой». Сосед также попросил меня не говорить арендатору, кто мне об этом сообщил. Я подумала: «Неужели там столько всего, что он может разбирать?» Но решила приехать и посмотреть.

Приехав туда, я была потрясена. Арендатор разгромил всё внутри, оставив после себя полный беспорядок. Люди с помощью газовых горелок разбирали малярную камеру, разрезая металл по частям. Её построил предыдущий арендатор более десяти лет назад. Мы договорились, что он уберёт существующие внутренние конструкции, построит малярную камеру и оставит её мне, когда съедет. На её строительство ушло более 10 000 юаней (около 1 500 долларов США): использовались стальные трубы, теплоизоляционные панели, стальные плиты и листовой металл, всё это было закреплено на бетонном полу.

Когда я приехала, арендатора нигде не было. Я сразу же попросила рабочих прекратить работу. Мужчина, который резал металл, возразил: «Нет, я не могу остановить. Я заплатил за этот металл». Я объяснила: «Это моя собственность. Вы не можете её разбирать. Если вы уже заплатили кому-то за этот металл, обратитесь к нему и потребуйте вернуть деньги».

На самом деле мужчина, занимавшийся разборкой, знал, что это моя собственность. Он тоже был моим соседом и уже более 30 лет занимался приёмом и переработкой металлолома. Малярная камера представляла ценность как металлолом. Я сказала ему: «Вы знаете, что это принадлежит мне. Арендатор не может разобрать мою собственность и продать её». После долгого разговора он неохотно попросил своих рабочих остановиться.

Через некоторое время арендатор вернулся. Я спросила его: «Почему вы разбираете мою собственность?» Он ответил: «Просто разбираю. Всё равно это не вы её построили». Все, кто занимался ремонтом в округе, знали, что моя недвижимость постоянно сдавалась в аренду, и знали арендаторов, которые снимали её на протяжении многих лет.

В тот момент я постоянно напоминала себе, что я практикующая и не должна спорить с другими. Поэтому я сохраняла спокойствие и спокойно объяснила ему: «Эта малярная камера стоит здесь уже более десяти лет, а вы арендуете эту недвижимость всего три года. Верните её в том же состоянии, в каком она была, когда вы въехали».

Но он продолжал повторять: «Ведь не вы это построили, поэтому я разберу и продам». Я ответила: «Даже если я и не строила эту малярную камеру, она всё равно принадлежит мне. С тех пор как её построили, вы уже четвёртый арендатор, который снимает эту недвижимость. Кто её построил, вас не касается». Как бы я ни пыталась ему объяснить, он продолжал твердить: «Я всё равно её разберу».

Собралась толпа, и в тот момент я поняла, что не могу отпустить не только привязанность к личной выгоде, но и унижение, не могла смириться с тем, что теряю лицо. Я подумала: «Мой муж умер, так неужели он пользуется тем, что я женщина?» В голове мелькали самые разные мысли: «Разве это не попытка силой отнять у меня мою собственность?» Я повернулась к одному из стоявших рядом и спросила: «Что мне делать?» Он ответил: «Вызовите полицию». Так я и поступила.

Полицейский участок находился всего чуть более чем в ста метрах, поэтому полицейские приехали быстро. Выслушав, что произошло, один из них сказал мне: «Это не вы построили, поэтому предоставьте доказательства того, что это принадлежит вам».

Я ответила: «Эта малярная камера является моей собственностью уже более десяти лет, а он арендует мой дом всего три года. Если вы хотите, чтобы я предоставила доказательства, тогда попросите его доказать, что он имеет какое-либо отношение к этой малярной камере».

Первый полицейский молчал. Было ясно, что он принял сторону арендатора. Другой полицейский сказал: «Разве это не ваш дом? Так заприте дверь». Я объяснила, что до окончания срока аренды осталось ещё около десяти дней. Тогда полицейский сказал: «Сфотографируйте всё в качестве доказательства. Иначе, когда всё будет разобрано, у вас не останется никаких доказательств, если вы решите обратиться в суд».

Я поняла, к чему он клонит. Я не собиралась обращаться в суд, но было очевидно, что его слова должны были напугать арендатора, поэтому я последовала его совету и начала фотографировать. Полицейский, принявший сторону арендатора, заметил, что я фотографирую, и сказал: «Это гражданский спор. Мы не можем этим заниматься. Вам придётся обратиться в суд». С этими словами полицейские ушли.

По дороге домой я думала, что делать дальше: к кому обратиться или, может быть, сразу пойти к начальнику Бюро общественной безопасности. Я размышляла: «Кто-то прямо у меня на глазах отнимает мою собственность, а полицейские ещё и принимают его сторону. Может, мне следует подать на них жалобу?» Я уже связалась с человеком, который построил малярную камеру, и он сказал: «При чём здесь этот человек? Какое он имеет право её разбирать?» Он предложил выступить свидетелем с моей стороны. Вернувшись домой, я продолжала думать о том, что мне делать дальше.

После того, как в шесть часов вечера отправила праведные мысли, я вспомнила несколько фраз из Фа Учителя, включая слова о потере и приобретении, а также о необходимости отпустить привязанность к личной выгоде. Я напомнила себе: «Я практикующая. Такое серьёзное и, на первый взгляд, совершенно несправедливое происшествие не могло случиться без причины. Малярная камера, на строительство которой было потрачено более 10 000 юаней, разобрана. Но для практикующего всё, с чем мы сталкиваемся, происходит не без причины». Осознав всё, я решила отступить.

Позже сосед рассказал мне, что пожилой родитель арендатора болен и прикован к постели, двое его детей тоже болеют, причём один из них недавно перенёс операцию. Я подумала: «Ну и пусть. Я больше не буду этим заниматься. Возможно, это был долг из прошлой жизни, и сейчас мне представилась возможность его погасить. Было бы хорошо, если бы я смогла вернуть ему этот долг. Неважно, если соседи будут надо мной смеяться, или я понесу материальные потери».

Для практикующей Фалунь Дафа разве всё это не хорошо? Это также хорошая возможность избавиться от привязанности к личной выгоде. Всё, что происходит с учеником Дафа, идёт ему на пользу. Чего на самом деле хочет практикующий? Разве не в том ли всё дело, чтобы понять принцип потерь и приобретений? Я спокойно отпустила всё это. Когда действительно это сделала, на душе стало очень легко.

Спасибо, Учитель, за то, что помогли мне понять предопределённые отношения и принципы Фа. Если бы я не была практикующей, даже трудно представить, какими могли бы быть последствия. Как же мне повезло, что я, практикующая Дафа, нахожусь под защитой и руководством Учителя! Нет такой привязанности, которую мы не могли бы отпустить. Если мы верим в Учителя и Фа и усердно совершенствуемся, то обязательно последуем за Учителем домой. Спасибо, Учитель, за моё спасение!