(Minghui.org) Согласно пропаганде компартии Китая (КПК), Китай переживает длительный период процветания: повышение уровня жизни, развитие передовых отраслей промышленности, удобное высокоскоростное железнодорожное сообщение и технологические прорывы. Однако за этой картиной скрывается огромная, долгое время игнорируемая «слепая зона»: миллионы людей, находящихся на самом нижнем уровне социальной лестницы и остающихся в тени.
Термин «трудовые мигранты» широко распространён в Китае. За десятилетия масштабной индустриализации сотни миллионов крестьян переехали в города в поисках работы. Мало кто задумывался о том, почему в других современных странах нет такого явления, как трудовые мигранты. Кроме того, почему эта многочисленная группа населения долгое время была лишена доступа к городской системе социального обеспечения и официальным пенсионным выплатам?
Экономисты пришли к выводу, что экономический рост в Китае за последние несколько десятилетий стал возможен благодаря тому, что КПК после длительной экономической стагнации была вынуждена ослабить контроль над населением и с 1970-х годов разрешить частную собственность. После внедрения рыночных механизмов и вступления в глобальную экономическую систему (например, в ВТО) Китай привлёк огромные иностранные инвестиции и передовые технологии, что позволило производить товары низкого и среднего ценового сегмента для мировых рынков.
Иными словами, экономика Китая развивалась за счёт ограничения прав человека и низкого уровня благосостояния простых граждан. Кроме того, КПК не направляла налоговые поступления на улучшение охраны окружающей среды, развитие образования, укрепление системы социального обеспечения и увеличение расходов на здравоохранение. Вместо этого налоговые средства полностью шли на государственные расходы, что приводило к чрезвычайно высоким социальным издержкам.
Благодаря более низкой стоимости рабочей силы Китай называют «мировой фабрикой», а китайские крестьяне играют в этом ключевую роль. Этих крестьян, покинувших свои дома в сельской местности, КПК называет «трудовыми мигрантами». Однако на крупных и мелких фабриках по всему Китаю лишь немногие из них являются настоящими «рабочими» в традиционном понимании этого слова.
Работники в Китае, как правило, имеют право на стандартные льготы и пенсионное обеспечение, но на самом деле эти льготы распространяются лишь на небольшую часть рабочих. Кто составляет подавляющее большинство рабочих на производстве? Это китайские крестьяне. Их часто называют «внештатными сотрудниками» или «временными работниками», и они лишены права на стандартные льготы и пенсионное обеспечение. Согласно официальной статистике Китая, общее число трудовых мигрантов в стране достигло 301 миллиона человек, из них 168 миллионов – люди в возрасте 60 лет и старше. Это шокирующая цифра.
В большинстве стран мира к крестьянам относятся так же, как и к городским жителям. Разница заключается в роде деятельности, но не в основных льготах. Например, тайваньские крестьяне, как и городские жители, после выхода на пенсию получают ежемесячную пенсию в размере 8110 новых тайваньских долларов (или 256 долларов США). Для сравнения: пенсионеры-крестьяне в материковом Китае получают всего 163 юаня (примерно 24 доллара США) в месяц, что составляет всего 9,6 % от тайваньской пенсии и даже не покрывает базовые расходы на жизнь.
Когда человек сталкивается с серьёзной болезнью или стихийным бедствием, даже самые элементарные нормы гуманности требуют, чтобы общество оказывало базовую поддержку и защиту наиболее уязвимым своим членам. Например, пожилые люди, страдающие онкологическими заболеваниями, как в развитых, так и в менее благополучных странах защищены от финансового краха благодаря государственной политике, направленной на покрытие расходов на дорогостоящее лечение рака.
На примере Тайваня можно отметить, что фермеры, страдающие от 30 категорий серьёзных заболеваний, таких как рак, освобождаются от доплат в рамках системы национального медицинского страхования (НМС). Для обычных граждан программа НМС предусматривает строгие ограничения на максимальную сумму собственных расходов на стандартные стационарные услуги, чтобы предотвратить «медицинское банкротство» и защитить семьи от катастрофических расходов на здравоохранение. То есть, как только годовые расходы человека на стационарное лечение из собственного кармана превышают примерно 95 000 новых тайваньских долларов (около 3000 долларов США), правительство покрывает остальную сумму. Таким образом, пациенты не будут тратить всё семейное состояние из-за серьёзного заболевания.
Напротив, даже в период, который КПК называет «лучшим золотым веком в своей истории», китайские крестьяне оказываются в крайне затруднительном положении, если у них обнаруживается смертельное заболевание, например, рак. Компенсация покрывает часть расходов на лекарства «из каталога медицинского страхования». На лекарства, не входящие в каталог, ограничений нет, и пациенты оплачивают их самостоятельно, без компенсации.
Иными словами, в тайваньской системе обязательного медицинского страхования предусмотрены исключения для случаев тяжёлых заболеваний и травм, а также установлен годовой лимит на оплату медицинских услуг из собственных средств. В материковом Китае из-за необходимости самостоятельно оплачивать лекарства многие обычные семьи оказались на грани нищеты и погрязли в огромных долгах из-за болезней. Столкнувшись с непомерными счетами, многие китайские крестьяне в итоге вынуждены отказываться от лечения.
Это трагическая ситуация, учитывая, что Китай уже является второй по величине экономикой мира с ВВП около 20 триллионов долларов. Однако с точки зрения приоритетов бюджетных расходов затраты на поддержание стабильности (подавление внутренних протестов), военный бюджет, зарубежные инициативы «Один пояс, один путь» и различные формы иностранной помощи часто исчисляются триллионами или даже сотнями миллиардов долларов США. Если бы центральное правительство, исходя из самых базовых гуманитарных соображений, полностью взяло на себя покрытие расходов сельского населения на лечение тяжёлых заболеваний, – даже с учётом дополнительных 1000 долларов на человека в год на оказание специальной помощи при лечении тяжёлых заболеваний – то на 200 миллионов человек, занятых в сельском хозяйстве, потребовалось бы всего 200 миллиардов долларов в год. Это составляет всего один процент от общего ВВП.
Если немного «сократить» расходы на любой крупный проект, эти деньги можно было бы использовать с практической пользой. Однако этот один процент выгод для государственных учреждений до сих пор практически не используется в Китае.
Лю Яньу, преподаватель кафедры социологии Уханьского университета, в течение шести лет проводил углублённые полевые исследования в 11 провинциях, включая Хубэй, Шаньдун и Цзянсу. В своём докладе «Социологическое исследование самоубийств среди пожилых людей в сельской местности» он отмечает, что уровень самоубийств среди пожилых людей в сельских районах Китая «достиг тревожного уровня». В некоторых сельских районах уровень самоубийств шокирующе высок: «по меньшей мере 30 %, и это по самым скромным подсчётам». Эти ужасающие данные разоблачили ложь компартии Китая и показали ущерб, нанесённый пренебрежением со стороны государства к сельским районам Китая в условиях старения населения.
Во время исследования Лю узнал, что в одном из сельских районов бытует поговорка: «У каждого пожилого человека здесь есть три “преданных сына”, на которых он может рассчитывать: “сын-отравитель” (смерть от отравления пестицидами), “сын-вешатель” (смерть от повешения) и “сын-утопитель” (смерть от утопления)». По их мнению, на кого-то другого, кроме этих троих, положиться нельзя.
Пользователь из провинции Хубэй написал в своём посте: «Большинство пожилых людей в нашей деревне умирают, принимая яд… Моя бабушка, дедушка моего двоюродного брата, бабушка, живущая через дорогу, бабушка, живущая по диагонали через дорогу, дедушка соседки… многие из них умерли так». Они не могли позволить себе жить. Тот факт, что китайские крестьяне спокойно идут на самоубийство, чтобы облегчить финансовое бремя своей семьи, учёные называют шокирующим.
Почему страна с богатым правительством не в состоянии обеспечить базовые потребности в средствах к существованию и медицинском обслуживании сотен миллионов китайских крестьян? На самом деле после того, как в 1949 году компартия Китая захватила власть, китайские крестьяне с 1950-х годов были низведены до положения людей второго сорта, и эта ситуация сохраняется до сих пор.
С точки зрения коммунистов, люди – это животные или орудия труда, а их жизнь так же ничтожна, как жизнь муравьёв. Кто-то может сказать, что сейчас предпринимаются усилия по «борьбе с бедностью». Да, но они ограничиваются «старыми революционными опорными районами» КПК. В обычных сельских районах (Хубэй, Хэнань, Шаньдун и т. д.), где уровень жизни ниже черты бедности, люди по-прежнему сталкиваются с трудностями: пожилые люди лишены элементарных условий для жизни, утрачено традиционное почитание родителей детьми, а те, кто страдает от серьёзных заболеваний, не получают никакой государственной поддержки.
Эти проблемы являются повсеместными и часто называются «вопросами социальной устойчивости». На самом деле эти суровые условия ставят под угрозу само выживание пожилых людей, проживающих в сельской местности. КПК уже давно пренебрегает жизнью пожилых людей в сельской местности, зачастую оправдывая свои действия ссылками на историческое наследие, разрыв между городом и деревней и другими причинами.
Это страна, где сотни миллионов людей, находящихся на самом дне общества, в пожилом возрасте сталкиваются с отсутствием доступа к медицинской помощи и основным правам, что доводит их до отчаяния. К счастью, в 1992 году общественности была представлена система медитации Фалуньгун, основанная на традиционной китайской культуре. За несколько лет около 100 миллионов человек получили пользу от этой практики. Они не только избавились от болезней, но и благодаря принципам практики «Истина, Доброта, Терпение» стали лучшими гражданами.
Несмотря на огромную пользу, которую Фалуньгун принёс обществу, в том числе уязвимым пожилым людям, с июля 1999 года КПК начала жестоко подавлять это движение. Например, в 2004 году у Ван Яцинь из провинции Цзилинь в левом лёгком образовалась опухоль размером 3,3 на 3,5 см. Пять курсов химиотерапии не помогли, и позже рак дал метастазы. Вернувшись в дом своей сестры в сельской местности, Ван Яцинь услышала, как соседка рассказывает о Фалуньгун, и захотела научиться этой практике. Через неделю после того, как она начала практиковать, её здоровье чудесным образом улучшилось: Ван Яцинь снова могла ходить и больше не нуждалась в уходе.
Через месяц рак полностью исчез. Все в деревне были свидетелями её выздоровления. Однако ещё через месяц полиция КПК арестовала Ван и запретила ей практиковать. Ван осталась верна своим убеждениям и рассказала полицейским о том, что с ней произошло. В 2020 году Ван была снова арестована и незаконно приговорена к пяти с половиной годам тюремного заключения.
Практикующие Фалуньгун на собственном опыте убедились в чудесном воздействии этой практики на организм. Однако на протяжении 27 лет, вплоть до сегодняшнего дня, они подвергаются жестокому преследованию компартией Китая. Согласно статистике сайта Minghui.org, по состоянию на первую половину 2026 года по меньшей мере 279 практикующих Фалуньгун в материковом Китае были незаконно осуждены. Из них 142 – пожилые практикующие старше 60 лет, что составляет 51 %; среди них 77 человек в возрасте 60–69 лет, 50 – в возрасте 70–79 лет, 14 – в возрасте 80–89 лет, и один человек старше 90 лет.
Вот в чём парадокс Китая: в то время как государственные финансы уже давно не обеспечивают должную поддержку уязвимых слоёв населения, правительство одновременно жестоко преследует мирную медитативную практику, которая бесплатно приносит пользу людям всех возрастов. В результате те, кто находится на низших ступенях социальной лестницы, оказались в отчаянном положении.
К сожалению, обе эти трагедии произошли в Китае из-за тоталитарного правления компартии Китая. Поэтому фундаментальные изменения вряд ли произойдут, пока люди не откажутся от этого режима.