(Minghui.org) Однажды в начале февраля 2026 года я, как обычно, вышла рассказывать людям о Фалунь Дафа (Фалуньгун). К полудню я помогла нескольким людям выйти из компартии Китая (КПК) и принадлежащих ей организаций и позже вернулась домой.

Подойдя ко входу в свой жилой комплекс, я увидела четырёх полицейских в штатском. Женщина-полицейский быстро надела на меня наручники, не показав никаких документов или удостоверения личности. Когда меня тащили к полицейской машине, я спросила, почему меня арестовывают. Полицейский ответил: «Вы знаете, что вы сделали». Когда я сказала, что не совершила никакого преступления, он сказал, что помогать людям выйти из КПК – это преступление.

Меня затолкали в полицейскую машину и отвезли в окружное управление полиции, где на меня надели жёлтый жилет (используемый для идентификации преступников). Я сопротивлялась, пытаясь снять его, и говорила: «Я не совершила никакого преступления». Полицейский попытался заставить меня надеть домашние туфли, но я отказывалась. Кто-то толкнул меня на пол и надел на меня туфли. Позже меня отвели в комнату для допросов и усадили на стул, отгороженный металлическими прутьями.

Двое полицейских допрашивали меня, один задавал вопросы, а другой записывал. Один спросил, знаю ли я практикующую по имени Мэй, которую арестовали одновременно со мной. Вместо ответа я сказала, что Фалунь Дафа несёт добро, и стала объяснять важность выхода из КПК. Полицейский сказал: «Отвечайте только на мои вопросы. Не говорите о выходе из КПК».

Я ответила: «Я буду говорить только то, что должна, и не буду говорить ничего лишнего. То, что я вам сказала, полезно вам знать. Я не буду говорить ничего, что вам не пойдёт на пользу».

Полицейские отвезли меня домой, обыскали дом и арестовали моего мужа. Они бросили на пол стопку брошюр с разъяснениями правды и сфотографировали. Затем разложили вещи из моего дома на полу в другой комнате, затащили меня туда и попытались сфотографировать с этими вещами. Я знала, что они пытаются подставить меня и моего мужа. Я отказалась сотрудничать, но они сфотографировали насильно.

После всего этого сотрудник позвонил в отдел внутренней безопасности, чтобы получить указания. Начальник отдела внутренней безопасности приказал задержать меня на 15 суток. Увидев беспокойство на лице мужа, я попросила Учителя помочь добиться его освобождения и сказала, что беру на себя всю ответственность. Позже я поняла, что эта мысль была неправильной, потому что она признавала преследование. С помощью Учителя мужа освободили в тот же день.

В полицейском участке мне приказали нанести на пальцы чернила и поставить отпечатки пальцев. Когда я отказалась, несколько сотрудников стали тянуть меня за волосы, давили на шею и били по спине, пока мне не стало трудно дышать. Я посоветовала им остановиться и сказала: «Избивать меня не в ваших интересах. За вами наблюдают божественные существа».

Они ответили: «Мы не боимся возмездия». После избиения я долгое время не могла поднять правую руку.

Видя, что я отказываюсь сотрудничать, начальник окружного полицейского участка пригрозил мне: «Мы покажем тебя в Интернете, если не откажешься от Фалуньгун». Они напечатали на плакате: «Я не практикую Фалуньгун», прикрепили его к моей груди и сфотографировали, просто чтобы унизить меня.

Они отвезли меня в больницу на обязательный осмотр, чтобы затем поместить в центр заключения. Я протестовала. Они усадили меня в инвалидное кресло, пристегнули ремнями и отвезли в смотровую. Результаты показали, что я здорова, но уровень глюкозы был немного выше нормы. Увидев результаты, один из сотрудников сказал: «Она практикует Фалуньгун и действительно здорова. Уровень глюкозы у неё немного повышен из-за избыточного веса. В будущем я буду практиковать Фалуньгун».

Около 8 часов вечера меня привезли в центр заключения. Дежурили два сотрудника, пожилой и молодой. Когда меня попросили расписаться, я отказалась, сказав, что меня незаконно задержали. Я рассказала им о Фалунь Дафа и преследовании. Меня отвели в пустую камеру, поскольку я была там единственной женщиной-заключённой. Устройства слежения по четырём углам комнаты мигали холодным, пугающим светом. Я чувствовала себя одинокой и беспомощной.

Со слезами на глазах я начала смотреть в себя: в чём были мои ошибки? Где я поступила неправильно? Что мне делать дальше? В этот момент мой разум опустел, и я ничего не могла придумать. Я попросила Учителя дать мне подсказку. Мне вспомнилось одно из стихотворений Учителя:

«Находясь в темнице, не надо печалитьсяПраведно мыслите, праведно поступайте, есть ФаСпокойно подумайте, как много пристрастийПокончите с человеческим сердцем, и зло само проиграет»(«Не печальтесь», из сборника стихов «Хун Инь 2»).

Я понимала, что меня не должны преследовать, если нет упущений, но не знала, как смотреть в себя. Я снова попросила Учителя о помощи. Учитель снова напомнил мне о Фа. В течение первых 24 часов я повторяла Фа и непрерывно отправляла праведные мысли. Я немного поспала, а затем снова повторяла Фа и отправляла праведные мысли. Постепенно мои праведные мысли становились сильнее, и сознание прояснилось.

Я стала смотреть в себя, вспоминая события своего прошлого. Во-первых, я поняла, что привязана к комфорту, сну и хорошей еде. И долгое время находилась в этом состоянии. Разве это не возможность отпустить эти привязанности? Осознав это, я была очень строга к себе и ела только один раз в день. Кроме того, очень мало спала, и у меня было много времени на повторение Фа и отправление праведных мыслей. Когда ночью чувствовала сонливость, умывалась холодной водой и становилась бодрее. Поскольку я засыпала после обильной еды, то не ела много.

Сотрудники внимательно следили за мной, опасаясь, что у меня могут возникнуть проблемы со здоровьем. Начальник центра заключения часто навещал меня, уговаривая есть больше и спрашивая, нужна ли мне помощь. Я сказала: «Пожалуйста, выключите телевизор. От шума у меня болит голова и появляется раздражение сердце». Начальник согласился выключить телевизор. Затем я добавила: «У меня болит всё тело. А также испытываю сильный стресс, потому что не могу быть со своей семьей во время китайского Нового года. Поэтому не могу нормально лежать ночью и вынуждена лежать на боку лицом к стене. (На самом деле, в таком положении мне было удобно повторять Фа.) Я не могу долго сидеть. Пожалуйста, позвольте мне сидеть и лежать по мере необходимости». Начальник не возражал против моих просьб.

На следующий день у меня зазвенело в ушах. После завтрака несколько охранников настояли, чтобы я пошла на учебное занятие в другой камере. Я сказала: «Я не могу идти. Я плохо себя чувствую». Но они заставили меня пойти. Я попросила Учителя организовать для меня возможность разъяснить правду о Дафа.

Они пытались помочь мне идти, но я сказала, что в этом нет необходимости. Я шла медленно, опираясь на стену и шатаясь. Один из сотрудников сказал: «Вы практикуете Фалуньгун. Почему вы так ходите? Разве вы не говорили, что здоровы?»

Я ответила: «Я была очень здорова до ареста. Мой последний медицинский осмотр показал, что у меня не было никаких проблем со здоровьем. Сейчас я такая потому, что меня избили полицейские».

В другой камере около десяти заключённых-мужчин смотрели учебные материалы по телевизору. Один из них спросил: «Что это было за “самосожжение”?»

Я сказала: «Самосожжение на площади Тяньаньмэнь было инсценировано, чтобы опорочить Фалуньгун. Ван Цзиньдун, который поджёг себя, выглядел сильно обгоревшим, так почему же пластиковая бутылка между его ног не расплавилась? Лю Сиин, девочка на видео, хорошо пела после трахеотомии. Как это возможно?» Видя, что все слушают, я продолжила: «Компартия Китая всё это инсценировала, чтобы создать предлог для преследования Фалуньгун».

Один охранник перебил меня и спросил: «Кто вас преследовал?»

Я ответила: «В моём возрасте я не лгу. Посмотрите, эти раны от избиения». Я подняла рубашку, чтобы показать им свои травмы. Затем подняла руки, чтобы показать свои опухшие запястья и предплечья.

Услышав, как я без умолку говорю, охранник поспешил меня остановить и сказал: «Можете возвращаться». Меня отвели обратно в камеру. После этого меня больше не заставляли посещать занятия.

В камере я постоянно повторяла Фа и отправляла праведные мысли. В своём сознании я просила других практикующих отправлять праведные мысли на мою ситуацию, надеясь на скорое освобождение. Позже я поняла, что не должна отправлять праведные мысли на пользу себе, вместо этого я должна использовать их для всех живых существ, включая тех, кто находится в системе общественной безопасности, прокуратуре и судебной системе КПК. Только если устранить все злые факторы, стоящие за этими людьми, они перестанут участвовать в преследовании и, таким образом, обретут светлое будущее. Размышляя об этом, я заметила, что мои праведные мысли стали сильнее, и почувствовала, как меня окружает спокойное и милосердное поле энергии Дафа.

Я также обнаружила свою привязанность к личной выгоде. Я часто беспокоилась, что полиция конфискует средства, которые мне дали на приобретение земли. Я знала, что должна изменить себя, основываясь на Фа, и подумала: «Учитель дал мне эти деньги. Никто не имеет права их забирать. Это было бы преступлением. Учитель всё устроит для меня».

Однажды ночью мне приснилось, что ко мне домой пришла практикующая, чтобы помочь мне приготовить соевую пасту. На китайском языке иероглиф, обозначающий соевую пасту, является омофоном слова «соперничество». Я сказала ей, что мне больше не нужно её готовить. Я поняла, что Учитель намекал на то, что мне нужно избавиться от соперничества. Я выросла в культуре КПК и под влиянием её философии борьбы развила сильную привязанность к соперничеству. Я была довольно агрессивна в семье и с друзьями и в споре доходила до крайности. Я знала, что из-за такого поведения накопила много кармы.

Во время китайского Нового года каждому заключённому выдали по коробке пельменей. Увидев это, я подумала: «Дома я была бы со своей семьёй, наслаждаясь вкусной едой». Думая об этом, я плакала. Я сразу поняла, что моя тяга к еде и привязанность к семье слишком сильные. Пришло время избавиться от этих привязанностей. Эти страдания ничего не стоили. Я думала о Фа Учителя, и мой разум внезапно прояснился. Я больше не чувствовала грусти.

Перед тем как меня отвезли в центр заключения, начальник отдела внутренней безопасности резко сказал: «Я запру тебя на две недели». В его глазах был зловещий блеск, а на лице – свирепое выражение. В последующие дни я постоянно вспоминала этот свирепый взгляд. Позже я поняла, что им также манипулировали злые силы. Зло подтолкнуло его к совершению преступлений против практикующих, и в конце концов он будет уничтожен. Я должна была отправлять праведные мысли, чтобы устранить злые факторы, управляющие им. Я несколько раз отправляла праведные мысли ему в помощь, и больше не видела его свирепого лица.

За несколько дней до окончания моего заключения охранник сказал: «Ваш срок скоро закончится. Дайте мне свой домашний номер телефона. Я позвоню вашей семье и скажу, когда вас забрать».

Начальник центра заключения сказал: «Подождите. Возможно, произойдут изменения». Я подумала: «Вы не имеете права решать. Вы недостойны». Меня освободили в положенный день.

Я не могу подобрать слова, чтобы выразить благодарность Учителю за защиту и поддержку в те дни. Я буду усерднее выполнять три дела и надеюсь, что у Учителя будет меньше причин беспокоиться обо мне.