(Minghui.org) Во время Олимпийских игр 2008 года в Пекине я не уделяла должного внимания изучению Фа и самосовершенствованию. В результате однажды вечером кто-то сообщил властям, что я раздаю информационные материалы о Дафа, и меня доставили в полицейский участок района.

Оставаясь довольно спокойной, я рассказала полицейским о Дафа. Они поставили условие: «Мы отпустим тебя, если назовёшь имена других практикующих, которые распространяли материалы».

Я ответила: «Я ничего не скажу. Мы ничего плохого не делаем».

Они сказали: «Ладно, больше мы тебя об этом не будем спрашивать». Я разговаривала с ними всю ночь, а на следующий день меня отправили в центр заключения.

Я была знакома с директором центра заключения, и когда она меня увидела, строго сказала: «Опять вы?! Вы снова раздавали буклеты? Как вы смеете выходить на улицу в такое время?»

Я ответила: «Нас преследуют, а наш Учитель подвергается нападкам коммунистического режима за то, что предлагает китайскому народу спасение. Мы обязаны рассказывать людям правду о сложившейся ситуации. Прочитайте основную Книгу Дафа «Чжуань Фалунь». Это вы совершаете преступления, преследуя практикующих».

Директор сказала: «Я знаю, что практикующие хорошие люди. Те, кто раньше ругал своих родителей или родственников мужа, перестали так делать, начав практиковать Фалунь Дафа. Я восхищаюсь вами и уважаю всех вас».

Она обратилась к повару: «Проследите, чтобы этой практикующей было обеспечено полноценное питание. Не скупитесь на еду и паровые булочки». Повар заверил, что обо мне позаботятся.

Директор сопроводила меня до камеры и сказала: «Простите, что заставила вас через это пройти». Затем она обратилась к заключённым: «Не обращайтесь плохо с этой пожилой женщиной. Она практикующая Фалунь Дафа. Позаботьтесь о ней, иначе я продлю ваши сроки».

Я почувствовала, что Учитель находится рядом и защищает меня. В тот вечер Учитель показал мне две сцены. В первой сцене я поняла, что Учитель хочет, чтобы моё сердце было безграничным, как океан, со спокойной гладью, на которой нет никакой ряби. Во второй сцене Учитель хотел, чтобы я была подобна бамбуку и цветущей сливе – высокая и грациозная, не боящаяся лютой стужи, цветущая и благоухающая.

Через несколько дней директор принесла листок бумаги и ручку, сказав: «Почему бы вам не написать заявление о раскаянии и не пообещать, что больше не будете заниматься практикой? Я поговорю с начальством, и, надеюсь, они не отправят вас в исправительно-трудовой лагерь».

Я ответила: «Я не буду писать заявление о раскаянии и не боюсь исправительно-трудового лагеря. Не беспокойтесь обо мне. Попасть в исправительно-трудовой лагерь – это форма преследования, и хорошим людям там не место». Позже меня отправили в исправительно-трудовой лагерь на 16 месяцев.

После освобождения я встретила директора на улице. Она спросила: «Как всё прошло? Вы, наверное, очень страдали! Но, по крайней мере, пережили это испытание».

Я ответила: «Ничего страшного, и спасибо за вашу заботу. Есть одна важная вещь, о которой я вам не сказала. Пожалуйста, выйдите из компартии Китая. Вы добрый человек, и вас должны защищать и благословлять божественные существа».

Она кивнула и с улыбкой сказала: «Хорошо, я выйду из партии».