(Minghui.org) Мне 73 года, я начал практиковать Фалунь Дафа в первый день первого лунного месяца 1997 года. Я хотел бы поделиться своим опытом совершенствования, чтобы засвидетельствовать величие Учителя и сверхъестественную силу Дафа.
Настигла болезнетворная карма
В начале лета 1999 года я внезапно столкнулся с четырьмя серьёзными проблемами со здоровьем: инсультом, некрозом головки бедренной кости, грыжей поясничного диска и растяжением мышц нижней части спины. Я был прикован к постели и не мог ухаживать за собой. Эта новость быстро распространилась в нашем регионе и породила множество предположений: «Фалуньгун лечит болезни и улучшает здоровье, так почему же это случилось с ним?»
Моё состояние активно обсуждалось среди практикующих, и ситуация ещё больше усугублялась, так как я был координатором. Кроме того, к нам пришло много новых практикующих, которые практиковали от нескольких месяцев до года. Один из них сказал мне при всех: «Если ты поправишься, я буду продолжать практиковать. Если нет, я брошу».
Моя мама поспешила вернуться в наш родной город. Я был в таком плохом состоянии, что она едва узнала меня, лежащего в постели. Со слезами на глазах она ушла, чтобы поплакать на улице. Сосед случайно зашёл к ней и спросил: «Как твой сын?» Мать ответила: «У него дела плохи». Вся моя семья была в отчаянии.
Несмотря на всё это, моё сердце оставалось спокойным. Я не боялся смерти, потому что знал, что Фалунь Дафа решит все мои проблемы.
Начинается преследование
В то время, когда я переживал это испытание, 20 июля 1999 года Цзян Цзэминь начал преследование Фалуньгун.
Поскольку я работал в городской администрации, ко мне приезжали практикующие Фалуньгун из окрестных деревень, чтобы получить материалы и обменяться опытом. Компартия Китая считала меня «ключевой фигурой». Кроме того, партия рассматривала то, что я был прикован к постели, как слабость. Ко мне приходили толпы людей: журналисты, сотрудники радио и телестанций, полицейские и правительственные чиновники. Некоторые допрашивали меня, некоторые клеветали на меня, а некоторые фотографировали и делали аудио- и видеозаписи. Но никто не смог поколебать мою решимость практиковать Фалунь Дафа. Поскольку я не испытывал страха, все они уходили с пустыми руками.
Увидеть улыбку Учителя
Скоро наступила осень, принеся с собой новые чудеса. Я задремал во время чтения, и мне приснилось фруктовое дерево. На дереве висело три яблока. Первое яблоко, величиной с рисовую миску, блестело на солнце. Однако оно было ещё зелёным и незрелым. Второе и третье яблоки были меньше. Одно было почти красным, а другое – полностью красным. Я понял, что эти три яблока символизировали мою жену, сына и меня – нашу семью из трёх человек. Это меня невероятно воодушевило.
Однажды днём, отдыхая у окна, я увидел себя в образе даосского священника в чёрной мантии, с метёлочкой в правой руке, и голова почти касалась потолка. На оконной раме сидела муха, я осторожно коснулся её кончиком метёлочки. Муха затрепетала крыльями, а затем замерла. В этот момент я подумал: «Может быть, убить её?» Резким, решительным движением я ударил муху метёлочкой. Я проснулся, поднял глаза и увидел, как муха дважды пыталась вырваться, прежде чем умереть.
Однажды утром, после того как мои коллеги ушли по своим делам, я набрался мужества и с трудом добрался до нашего главного офиса. Я держался за стены и мебель, чтобы не упасть, и повторял Фа, медленно продвигаясь вперёд.
«Если ты сможешь вернуться обратно, то самые тяжёлые страдания будут для тебя самыми ценными. В заблуждении тебе придётся совершенствоваться с помощью своего уразумения, чтобы вернуться к истоку жизни» («Чжуань Фалунь», лекция третья).
Затем я увидел себя во дворе, пропалывающим сорняки мотыгой. Обернувшись, я увидел Учителя, стоящего в моей комнате в общежитии и наблюдающего за тем, как я пропалываю сорняки. Я бросил мотыгу, вбежал в комнату и преклонил колени перед Учителем. Я испытал это, находясь в ясном сознании.
Однажды днём, когда я открыл книгу «Суть усердного совершенствования», то увидел в ней портрет Учителя, который смотрел на меня с добрым и улыбающимся выражением лица. Слёзы мгновенно наполнили мои глаза, и вдруг моё тело стало невероятно лёгким. Без единой инъекции и таблетки все мои болезни исчезли! Я пережил напряжённое и ужасное лето 1999 года.
Летом 2003 года меня незаконно заключили в тюрьму. Затем вспыхнула эпидемия атипичной пневмонии (SARS), что привело к невыносимому напряжению в тюрьме из-за переполненности. Тюрьма была полностью закрыта, полицейским запретили возвращаться домой, а сотрудникам логистического отдела – покидать территорию. Даже контрактные работы были приостановлены. Персонал несколько раз в день маниакально измерял у заключённых температуру и записывал её.
Когда впервые вспыхнула атипичная пневмония, у меня поднялась температура, которая с каждым днём становилась всё выше. Я не придавал этому значения и спокойно относился к своей ситуации. Каждую ночь я бредил и говорил странные слова во сне, поэтому надзиратель будил меня и спрашивал, что случилось. Я приходил в себя и отвечал: «А, я просто видел сон». После нескольких таких случаев мы оба привыкли к этому, и он оставил меня в покое.
Атмосфера в тюрьме была ужасающей – как будто был близок конец света. Однажды кто-то крикнул: «Все выходите! Давайте соберёмся в коридоре!» Все вышли и стали ждать в коридоре. Через некоторое время пришёл полицейский, пробормотал несколько слов, затем развернулся и ушёл. Основной смысл его слов был таков: «Мир рушится. Какой смысл проводить собрание?» Толпа рассеялась.
Несмотря на миллионы ежедневных проверок температуры, ни один человек не дал мне термометр, и никто из окружающих меня людей не высказал своего мнения. Как будто меня не существовало. Так я благополучно пережил это испытание. В тех условиях люди были очень чувствительны к любому, у кого была высокая температура, и его могли бросить в печь!
В то время я не очень беспокоился, но сейчас, оглядываясь назад, у меня бегут мурашки по коже. Без защиты Учителя последствия могли бы быть катастрофическими.
Летом 2004 года у меня на обеих ногах появились ужасные язвы. На одном месте образовался небольшой белый, зудящий пузырь. После того, как я его расчесал, он вскрылся, становясь всё глубже и всё более болезненным, как будто мои бёдра пронзали длинным шилом! Я терпел мучительную боль, очищая язвы от гноя и крови.
Со временем на моих ногах появлялось всё больше и больше дыр, пока обе ноги не покрылись густой сетью дыр, как сито. Обильное количество гноя и крови пропитывали моё длинное нижнее бельё. Я стирал грязное нижнее бельё и развешивал его сушиться, но прежде, чем оно полностью высыхало, то, что на мне было, уже промокало насквозь. Поскольку двух пар длинного нижнего белья было недостаточно, я одолжил ещё одну пару у другого практикующего. Я носил эти три пары по очереди, хотя их едва хватало.
Летом моё состояние ухудшилось: как будто бесчисленные стальные иглы глубоко вонзились в мои ноги. Потеряв много крови, я заметно похудел. Однажды утром я встал и собирался надеть обувь, но у меня закружилась голова, и я чуть не упал. В этот момент молодой практикующий, спавший на верхней койке, встал и прошёл мимо меня. В моей голове мелькнула мысль: «Никому нет дела до того, чтобы налить мне воды, не говоря уже о том, чтобы проявить хоть какое-то участие». К счастью, я быстро пришёл в себя. Это был идеальный случай, чтобы избавиться от привязанности к человеческим чувствам. Я мгновенно восстановил равновесие!
Практикующий увидел мои опухшие ноги и воскликнул от удивления: «Пусть охранники отправят тебя в больницу!» Моё сердце осталось невозмутимым. В другой раз, когда я очищал ноги от гноя и крови, кто-то увидел меня и сердито сказал: «Лечишься ты или нет — не моё дело, но лучше бы тебе не заразить нас». Его слова вызвали переполох, и атмосфера в камере стала напряжённой.
Учитель учит нас быть внимательными к другим во всех ситуациях, и я был полон решимости следовать Фа. На следующий день я пошёл в тюремную больницу. Врач увидел мои ноги, обмотанные простынями, и заколебался. Он предложил мне обратиться к директору, который был экспертом в области дерматологии.
Я пошёл в кабинет директора, где мне велели снять одежду для осмотра. Когда я снял простыню с левой ноги, окровавленная, изуродованная плоть настолько потрясла его, что он отшатнулся на несколько шагов назад и едва не упал, прежде чем вернуться на своё место. «Другая нога такая же?» Когда я ответил утвердительно, он спросил: «Ваша семья вас поддерживает?» Когда я ответил утвердительно, он сказал: «Позвоните им прямо сейчас и скажите, чтобы они собрали деньги на ампутацию! Ваши ноги не спасти». Я снова обмотал ноги, вернулся в камеру и стал обдумывать ситуацию. Моя семья и так уже сильно пострадала из-за меня. Я не хотел, чтобы они страдали ещё больше.
Я понял, что был неправ. Злобная партия, которая без причины преследовала Фалуньгун, была способна на всё. Я позвонил семье и рассказал им о своём состоянии, и на следующий день они пришли меня навестить. Моя жена разрыдалась, увидев, как я похудел. Мои ноги выглядели так, как будто чёрная кожа покрывала кости.
Моя семья разыскала провинциальную больницу и для моего осмотра нашла специалиста, прошедшего обучение во Франции. Врач прописал мне несколько препаратов для приёма внутрь и написал в заключении о моём диагнозе «для дальнейшего наблюдения», указав, что мне следует обратиться за медицинской помощью, если что-либо изменится. Вернувшись из больницы, я раздал лекарства своим сокамерникам и продолжил свой обычный день. Поскольку практикующие не болеют, я отказался поддаваться этой иллюзии. К тому времени мои ноги превратились в сухие палки, покрытые струпьями.
Однажды утром я проснулся и почувствовал, как что-то шуршит на простыне, как скорлупа от арахиса. Когда я поднял одеяло, то увидел, что струпья на обеих ногах полностью отпали! Мои ноги зажили.
Мой аппетит значительно возрос. Моя семья прислала мне немного денег, и я потратил их на питательную еду. Я купил кусок свиной головы и приготовил его в маленькой алюминиевой миске на электрической плитке. После еды я сохранил остатки для следующего приёма пищи. Когда я в следующий раз ел то, что сохранил, миска была подозрительно полной, хотя я тогда этого не заметил. Я понял, насколько полной осталась миска, только когда ел в третий раз. Это напомнило мне историю о том, как Иисус накормил большую толпу всего несколькими буханками хлеба и рыбой. Спасибо, Учитель, за Вашу поддержку!
Несмотря на то, что Фалунь Дафа такая хорошая практика, она подвергается преследованию компартией. Заключённым практикующим не разрешается изучать Фа. Тех, кто читал Фа, в лучшем случае подвергали жестоким избиениям, а в худшем – помещали в одиночную камеру.
Однажды утром после завтрака я остался в камере с главарём банды. Он не выполнял никакой работы, потому что никто не осмеливался ему приказывать. Этот главарь был особенно жестоким по отношению к практикующим. Однажды он завёл практикующего в маленькую комнату, запер дверь и приказал нескольким бандитам избить его. В другой раз он и его помощник избили палками практикующего, который ночью выполнял упражнения. С тех пор, как он попал в мою камеру, я искал подходящий момент, чтобы рассказать ему о Фалунь Дафа. К тому времени мои праведные мысли и поступки произвели на него очень положительное впечатление обо мне.
Я сел на кровать и подумал: «Я должен открыто изучать Фа и сделать так, чтобы все правильно относились к Дафа». Я укрылся одеялом, достал Книгу и начал изучать её на глазах у всех. В это время главарь прятался под одеялом и по телефону пытался нанять проституток. Пока я изучал Дафа, вернулся старший по камере и собрался отдохнуть после того, как раздал задания остальным.
Как только он сел, то сразу увидел, что я делаю. Он вскочил и приготовился наброситься на меня, как голодный тигр! Когда он был всего в полуметре от меня, то вдруг подскочил, как будто его ударило током, перевернулся в воздухе и с грохотом приземлился на свою кровать.
Шум заставил главаря сесть. Старший по камере ощупал своё тело, и, увидев, что я ещё изучаю Книгу Дафа, во второй раз набросился на меня. Когда он был в полуметре от меня, его снова подбросило высоко в воздух, и он упал на свою кровать. На этот раз он отступил и перестал мешать мне.
Это впечатляющее событие поразило старшего по камере. Он достал из шкафа большой, совершенно новый блокнот, подошёл к моей кровати, с улыбкой бросил его мне и сказал: «Используй его. Я дарю его тебе». С тех пор практикующие в моей камере начали изучать Фа и выполнять упражнения.
Сразу после этого я испытал новое состояние. В течение целого дня я не чувствовал ни жажды, ни голода, ни сонливости, ни усталости. Это чудесное состояние длилось шесть месяцев, и я наконец понял, что значит чувствовать себя бодрым и энергичным, с лёгким телом, полным жизненной силы. Я почти всё время проводил за чтением и переписыванием Фа, чувствуя себя чрезвычайно спокойным.
Я стремился к качеству, а не к количеству, потому что знал, что за каждым словом стоит Тело Закона Учителя. Я старался, чтобы каждое слово, которое я переписывал, было ровным и аккуратным, как шрифт, которым я восхищался, но не умел писать. Я изо всех сил старался его имитировать, и со временем написанные мной иероглифы стали намного красивее.
По мере того, как я изучал Фа, Учитель открыл мою мудрость. Стихи спонтанно появлялись в моей голове, и я быстро записывал их. На первый взгляд, казалось, что я их сочиняю, но на самом деле это был дар от Учителя.
Каждый раз, когда Учитель публиковал новую статью, один практикующий подбегал ко мне и говорил: «Быстрее! Мне нужно семь копий». Я записывал их, а он забирал. Через некоторое время он возвращался и говорил: «Быстрее! Дай мне ещё 10 копий». Через некоторое время он возвращался и говорил: «Мне нужно ещё пять, – а затем, – ещё три». Я внезапно понял, что это мой путь. С тех пор я тесно сотрудничал с нашим координатором, копируя любые лекции, которые были нужны другим практикующим. Это позволяло им изучать Фа, а мне давало возможность изучать одновременно с ними.
Перед освобождением из тюрьмы я сделал две копии «Чжуань Фалунь», три копии сборника «Суть усердного совершенствования», по четыре копии «Хун Инь» и «Хун Инь-2», а также много копий лекций, опубликованных на тот момент. Я потерял счёт количеству новых статей, которые скопировал. Когда меня освободили, я оставил все рукописные копии другим практикующим.
Как ученик Дафа, я знаю:
«Совершенствование зависит от тебя самого, а Гун – от Учителя» («Чжуань Фалунь», лекция первая).
Это абсолютно верно! Я часто говорю в своём сердце: «Милосердный Учитель так велик, так бесконечно велик. Десятков тысяч песен недостаточно, чтобы отблагодарить Учителя за безграничное милосердие». Это стихотворение я сочинил сам, теперь оно висит на моей двери.