(Minghui.org) Хочу рассказать о том, как мой опыт участия в духовом оркестре Тянь Го предоставил мне множество возможностей для самосовершенствования.
Моя семья жила на территории провинциального оперного театра в Китае. Отец играл на кларнете, а мать – на фортепиано в танцевальной труппе. С самого рождения меня окружали звуки всевозможных музыкальных инструментов и голоса людей, занимающихся вокальными упражнениями. Благодаря этому мой слух стал очень чутким к разной музыке.
В четыре года отец подарил мне кларнет, но я не проявил к нему никакого интереса. В средней школе он подарил мне саксофон. Инструмент мне очень понравился. Отец показал мне некоторые приёмы игры на саксофоне, и так началось моё путешествие в мир музыки.
После поступления в колледж я присоединился к группе исполнительских искусств в студенческом городке. Также я вступил в духовой оркестр. Пока другие студенты каждое утро отрабатывали военные упражнения, участники оркестра шли в репетиционный зал и репетировали. Мои навыки улучшались с каждым разом, и я понял, что усилия приносят свои плоды.
Через два года после окончания колледжа я начал практиковать Фалунь Дафа, и тогда у меня не было времени играть на музыкальных инструментах. Но в 2006 году я был удивлён, увидев на сайте Minghui репортаж о духовом оркестре Тянь Го. Я был потрясён – Фалунь Дафа подвергался жестокому преследованию в Китае, поэтому не мог и представить, чтобы практикующие могли так открыто представлять Дафа общественности. Я хотел бы делать то же самое, но чувствовал, что это всего лишь мечта. Тем не менее, я прочитал все репортажи о духовом оркестре Тянь Го.
Тогда я и представить не мог, что моя компания отправит меня за границу. После прибытия в Японию другие практикующие настоятельно рекомендовали мне присоединиться к духовому оркестру Тянь Го.
Я выучил музыку наизусть, слушая её в метро по дороге на работу. Мне нужно было лишь запомнить мелодию, и я мог перевести её в аппликатуру. За месяц я выучил пять пьес и присоединился к оркестру.
Первый парад, в котором я участвовал, состоялся в Хиросиме 3 мая 2010 года. Я был счастлив, что мог подтверждать Дафа, маршируя в костюме музыканта. Я был очень взволнован и напоминал себе о последователях Дафа, которые подвергались преследованию в Китае. Напоминал себе, что нужно сосредоточиться на музыке, чтобы не сыграть ни одной фальшивой ноты. Это был незабываемый опыт.
Мы обнаружили, что альтов было много, а теноров недостаточно, поэтому руководитель оркестра спросил, могу ли я играть на тенор-саксофоне. Я с готовностью согласился и купил тенор-саксофон. Мне пришлось выучить наизусть новый набор нот. Но я был счастлив, потому что стал частью оркестра.
Через год после того, как я присоединился к группе, кто-то предложил мне стать техническим консультантом. Я отказался, отчасти потому что был новичком, а отчасти – потому что техническому консультанту необходимы всесторонние знания. Во время групповых репетиций некоторые участники постоянно неправильно играли определённые ноты, поэтому я мягко их поправлял. Кто-то снова предложил мне стать техническим консультантом. Я сказал, что попробую.
Я понял, что мне предстоит многому научиться. Во-первых, мне нужно было ознакомиться с полной партитурой, включающей ноты для всех инструментов. Полная партитура в то время не была доступна, и некоторые участники оркестра не знали, что это такое. Я попросил Учителя о помощи. Поскольку знал, что Учитель назначил меня техническим консультантом, я чувствовал, что обязательно смогу продвигаться вперёд.
Просматривая веб-страницу сайта духового оркестра Тянь Го, я нашёл несколько музыкальных файлов. Я поискал в Интернете и нашёл файлы с нотной записью прошлых лет. Мне удалось найти программу, чтобы открыть их, но она была на английском языке. Поэтому я потратил некоторое время на изучение английского, и только потом смог всё открыть. В одном из файлов была полная партитура. Когда я играл её с помощью программы, то мог выбирать определённые инструменты или их комбинации. Я также мог регулировать громкость некоторых инструментов – как будто дирижировал оркестром. Это было именно то, что искал, и я поблагодарил Учителя.
Но это было только начало. Большинство нот не были представлены в полной партитуре, поэтому мне приходилось вводить каждую ноту отдельно, чтобы создать новую. Это занимало много времени. Но это было необходимо для точного понимания музыки. Я часто был занят до 3 часов ночи. Составляя эти ноты, я постепенно больше узнавал новые музыкальные теории. Благодаря улучшению понимания структуры музыки я мог лучше руководить процессом.
Чтобы лучше понимать мелодию каждого инструмента, мне приходилось запоминать ноты для всех инструментов. Это было гораздо сложнее, чем просто запомнить ноты для саксофона. В оркестре было около 10 видов инструментов, а это означало, что мне приходилось тратить больше времени и сил. По дороге на работу я включал MP3 и слушал записи каждого инструмента в отдельности. Благодаря навыкам, которые даровал Учитель, я смог запомнить их за короткое время. Это позволяло мне исправлять ошибки участников оркестра, не глядя в ноты. Мы репетировали на открытом воздухе, до или после парада. Невозможно было смотреть на ноты, и мне приходилось полагаться на память.
Некоторые основные мелодии было легче запомнить, в то время как другие состояли исключительно из монотонного аккомпанемента с несколькими постоянно повторяющимися нотами. Запоминание их занимало много времени. Иногда до репетиции группы оставалось совсем мало времени, и я нервничал, потому что не успевал подготовиться. Я просил Учителя о помощи, и когда начинали исполнять музыку, мелодии возникали у меня в голове. Если кто-то ошибался, я мог это найти. Я знал, что Учитель мне помогает.
Вначале мы репетировали у моря, поэтому звуки некоторых инструментов были плохо слышны, к тому же репетиции часто прерывались ветром или дождём. Вспомнив, как мы репетировали с духовым оркестром в колледже, я предложил репетировать в помещении. Ошибки было легче заметить, и качество групповых репетиций улучшилось. Позже я понял, что некоторые участники не умеют правильно играть и даже не осознают своих ошибок. Поэтому я предложил участникам, играющим на определённых инструментах, собраться вместе и порепетировать. Спустя чуть больше года мы отработали несколько сложных музыкальных произведений. Таким образом, мы смогли исполнить все музыкальные произведения духового оркестра Тянь Го, и все очень радовались.
После решения технических проблем сразу же последовали испытания по Синьсин. Перед каждой групповой репетицией я должен был готовить материалы дома и прослушать ноты для каждого инструмента. Групповые репетиции длились чуть больше двух часов, но на подготовку к ним у меня уходил целый день. Когда я приходил, иногда обнаруживал, что пришло только несколько оркестрантов. Поскольку некоторые из них пропустили репетицию в прошлый раз, нам приходилось повторять то, что уже обсуждали и отрепетировали, поэтому подготовленный мной на тот день материал оказывался бесполезным. Такая же ситуация возникала и на следующей репетиции.
Из-за этого мы продвигались очень медленно. Иногда мне хотелось пропустить репетиции, но когда вспоминал, что некоторым участникам приходилось часами добираться до места, я понимал, что должен прийти, чтобы не подвести их. Затем я заметил, что у некоторых были хорошие навыки, и им не обязательно было приходить на каждую репетицию. Но они всё равно приходили, чтобы помочь другим и поработать вместе. Меня это очень тронуло, и я решил сам добиться успеха, вместо того чтобы позволять другим влиять на меня.
Поскольку я помогал другим во время репетиции, у меня не было времени заниматься на своём инструменте вместе с ними – мне приходилось заниматься дома, используя MP3-файлы, чтобы имитировать групповую репетицию. В Японии действуют строгие законы о шуме в жилых помещениях, поэтому мне пришлось переоборудовать ванную комнату в музыкальную студию. Звукоизоляционный материал удерживает тепло. Зимой там тепло, а летом очень жарко. После 30 минут тренировки мне приходилось открывать дверь. Несмотря на сложность ситуации, я мог играть до 11 вечера.
Когда пришло время совместной репетиции, некоторые участники группы не могли играть музыкальные произведения. Они сказали, что у них не было времени на занятия. Нам пришлось репетировать отдельно по очереди с каждым инструментом. Некоторые участники, которые репетировали заранее, были недовольны. Поскольку они не учили ничего нового, поэтому не хотели посещать репетиции. Я был расстроен – ведь другие могли участвовать в групповой репетиции, используя свои инструменты; я же не мог даже этого, так как мне надо было помогать другим исправлять ошибки.
Некоторые участники группы сказали, что заняты другими проектами Дафа и репетируют только во время групповой репетиции. Это напомнило мне случай, который произошёл, когда я учился в средней школе. Когда мы с мамой пришли домой на обед, он не был готов, так как отец только что закончил репетировать на кларнете. Мама сказала: «Ты был дома всё утро, но не приготовил обед?»
«В оркестре сказали, чтобы мы репетировали на кларнете по утрам. Перенести это невозможно», – ответил отец.
Я вспомнил это и объяснил участникам оркестра, что участие в духовом оркестре Тянь Го включает в себя не только групповые репетиции и выступления, но и индивидуальные занятия дома.
Я предложил проводить индивидуальные тесты. В то время действовало правило, в выступления мог участвовать тот, кто играл пять произведений. Если кто-то не мог сыграть определённые произведения, он просто не должен был их играть. На самом деле, некоторые участники не могли играть определённые произведения, но всё равно играли, и их неспособность сыграть это произведение мешала тем, кто мог. Дирижер оркестра и некоторые руководители групп не согласились с моей идеей тестов, заявив, что они не нужны. Я чувствовал беспомощность.
Я обнаружил ещё больше проблем. Некоторые музыканты неправильно прижимали губы к инструменту, поэтому некоторые издаваемые ими звуки были невыносимыми. У некоторых была неправильная осанка и положение рук – всё это нужно было исправлять. Когда я был молод, мама как-то сказала, что ей иногда трудно учить того, у кого уже есть опыт, – легче учить новичка. В то время большинство участников группы были из Тайваня и не учились у профессионалов. Ситуация была серьёзной, и я понимал, что выступления группы при таком положении дел пройдут неудачно.
Поэтому я предложил им взять уроки игры на своих инструментах. Некоторые участники группы сказали, что в этом нет необходимости, и что им нужно просто учиться у тех, кто умеет играть; когда они достигнут определённого уровня, то найдут себе учителей. Я знал, что это неправильно, но не смог их убедить. Мне было больно смотреть, как участники группы тратят время и даже разрушают себя. Еще одна проблема заключалась в том, что участники группы считали, что им не нужно меня слушать, поскольку я не был профессиональным музыкантом. Они также не хотели платить за уроки. В то время я не осознавал, что это было испытание Синьсин. Я поссорился с координатором и решил уйти с должности технического консультанта.
Я был постоянным участником оркестра, и мне не нужно было посещать все репетиции. Но некоторые участники начали жаловаться и говорить, что я не могу просто так оставить всё как есть; иначе оркестр может развалиться. Я сказал, что нам следует подождать, когда появятся профессионалы. Но некоторые участники продолжали со мной спорить и говорили, что помощь в качестве технического консультанта – это мой доисторический обет. Я также заметил, что качество музыки оркестра ухудшается. Другие участники тоже это заметили, и после парадов нам было очень грустно.
Я спросил Учителя: «В чём я был неправ?» Поскольку некоторые участники группы отказались меня слушать, я отступил и надеялся, что те, кто более способен, возьмут инициативу на себя. Но в глубине души понимал, что поступаю эгоистично и просто хочу лёгкой жизни.
Иногда я задавался вопросом, почему мне так легко даётся игра на саксофоне? Дело в том, что у меня была хорошая база знаний, и я хорошо запоминал ноты. Откуда взялись эти навыки? Я думал, что из семьи. Но я знал, что Учитель дал мне все эти навыки не просто так. Отступать было нельзя.
Вскоре у нас появился новый руководитель оркестра, который снова попросил меня быть техническим консультантом. Я был благодарен Учителю за предоставленную мне возможность.
Возможности для совершенствования Синьсин никогда не иссякают. Марширующий духовой оркестр Тянь Го из Тайваня приехал в Японию для совместного выступления. Когда я попросил кларнетиста подойти и настроить звучание оркестра, тайваньский технический консультант остановила меня и попросила настроить звучание с помощью трубы. Я не знал, что ответить, так как всегда настраивал звучание кларнетом. Участники оркестра тоже посмотрели на меня с подозрением, как бы говоря: «А, ты тоже этого не знал?»
Когда я учился в колледже, мы всегда настраивали инструменты на кларнете, но я не знал почему. Поэтому я спросил технического консультанта из Тайваня, и она настояла на использовании трубы, но ничего не объяснила. У меня не было другого выбора, кроме как позвонить отцу. Он сказал, что в военных оркестрах обычно настраивают инструменты с помощьу гобойя; если его нет, используют кларнет. Когда я спросил почему так, отец объяснил, что у кларнета очень маленький диапазон регулировки. У трубы же регулируемая трубка, и звук может меняться. Я почувствовал себя обиженным. Но в то время мнения учеников из Тайваня были общепринятыми, и никто не прислушался к моему объяснению. Я также понимал, что боюсь потерять лицо, и это был шанс отпустить ситуацию. Поэтому я решил найти профессионального консультанта; тогда все бы меня выслушали.
Я предложил эту идею группе. Но ни один практикующий в Японии не обладал такими навыками, а нанять профессионала стоило бы дорого. Даже когда я предложил заплатить, участники группы отказались, сказав, что им просто нужно играть на достаточно хорошем уровне. Когда я предложил уроки по каждому инструменту, участники группы тоже сказали, что в этом нет необходимости, поскольку для каждого инструмента нужен лишь хороший исполнитель, который будет вести остальных. Так что я оказался в тупике. Похоже, участники группы просто хотели, чтобы я руководил, так, как им хотелось.
Это напомнило мне один разговор, который состоялся у меня с мамой. Она сказала, что есть один тип учеников. Когда учитель предлагает научить основам, их родители достают ноты и говорят: «Мы просто хотим, чтобы это было хобби, а не профессия. Изучение основ занимает слишком много времени. Пожалуйста, просто научите ребёнка этим музыкальным произведениям. Мы будем рады, если он сможет исполнить их в школе». Мама сказала, что таких учеников невозможно обучить. Она отказывала им, потому что они всё равно провалятся. Конечно, некоторые преподаватели могут принять таких, но они, по сути, обманывают родителей.
Мне казалось, что я столкнулся с той же проблемой. Я не мог убедить остальных. Я даже подумывал пригласить известного дирижёра, чтобы он нас обучил, и написал ему. Но он не ответил. Поэтому я понял, что мне нужно расширить своё сердце. Когда я посмотрел DVD с лекцией Учителя для австралийских практикующих, я вдруг осознал, что Учитель уже объяснил это.
Я осознал принцип, что после того, как практикующий достигнет Полного Совершенства, в его мире могут существовать существа различных уровней, наряду с Буддами и Даосами. Эти божественные существа могут видеть только то, что находится на их уровне, они не могут видеть более высокие уровни, которые видит практикующий Фалунь Дафа. В таком случае практикующий не будет спорить с ними или навязывать им свое мнение; он, вероятно, просто будет поступать так, чтобы эти божественные существа могли его понять. Он не отступит и не будет бездействовать. Тогда как практикующие Дафа мы будем сталкиваться с такими испытаниями во время совершенствования и в конечном итоге достигнем этого уровня. Если мы просто будем уклоняться, это не сработает. У каждого практикующего есть свои таланты, поэтому такие ситуации могут возникать в различных проектах Дафа. Раньше я не мог понять, почему технический эксперт может подчиняться кому-то, кто не так хорош в технических вопросах. Теперь знаю, что это часть нашего совершенствования.
Позже однажды мы услышали, что в Тайване появился новый профессиональный дирижер, который собирается приехать в Японию и провести несколько занятий. Я записался на курсы и почувствовал облегчение – теперь у нашего оркестра появилась надежда. После занятия я снова задал вопрос: нужно ли настраивать звук с помощью кларнета или трубы – это показало, что моя привязанность к этому вопросу всё ещё сохраняется. Он ответил, что, конечно, нужно использовать кларнет. Когда я упомянул о разногласиях, он подумал некоторое время и сказал: «Давайте использовать музыкальный тюнер».
Я ждал ответа, который бы подтвердил мою правоту. Из его ответа я почувствовал его доброту и милосердие. Я был очень благодарен ему, многому у него научился и освоил технические навыки. Благодаря его поддержке мне стало легче руководить оркестром.
Когда я отпустил эти привязанности, моё желание неожиданно сбылось. По рекомендации этого дирижера, оркестр начал процесс аттестации. Многие оркестранты поняли, что были неправы. Раньше у них не было проблем с тем, чтобы следовать за дирижером. Но когда они играли индивидуально, становилось ясно, что они делали много ошибок, а иногда даже не могли сыграть целую пьесу. Теперь никто не возражал против экзаменов. Нота за нотой они внимательно следовали партитуре. Во время групповых репетиций стало меньше ошибок, и оркестр перешёл на новый уровень.
Ещё одной инициативой дирижёра были уроки игры на отдельных инструментах, которые проводили профессионалы из Японии, чтобы освоить основы. В оркестре раздавались разные жалобы: на стоимость обучения, состав групп, ритм или учебные материалы. Их было так много, что я даже хотел бросить занятия, если бы это касалось меня. Но дирижёр из Тайваня тратил много времени, терпеливо и с пониманием обмениваясь идеями с участниками оркестра. Он много раз ездил между Японией и Тайванем. Печатные материалы были настолько тяжёлыми, что ему приходилось доплачивать за багаж. Расходы на проживание в отеле во время его пребывания также были огромными. Но он не просил у нас денег. Это меня удивило, потому что в обычной жизни дирижёры везде получают хорошую зарплату, и к ним всегда хорошо относятся.
Он был очень занят, но его усилия окупились. Многие музыканты, посещавшие занятия, поняли, что всё это время играли на инструментах неправильно – наконец-то они узнали, как должны звучать инструменты. Музыканты из группы ударных инструментов осознали, что держат инструменты неправильно, и это трудно изменить. Некоторые были расстроены и говорили, что мы потратили слишком много времени впустую. Я слышал много подобных комментариев.
Всё больше и больше исполнителей соглашались на уроки, индивидуальные для каждого инструмента. Помимо групповых занятий, некоторые также записывались на индивидуальные уроки. Звучание оркестра улучшилось, и стало меньше посторонних звуков. Общее звучание оркестра стало более гармоничным, а уровень исполнения значительно повысился. В то время японский марширующий оркестр Тянь Го часто участвовал в парадах в Гонконге, и наше техническое совершенствование сыграло важную роль в том, чтобы помочь Учителю спасать людей.
В те дни я был очень занят. Помимо посещения уроков по конкретному инструменту, мне приходилось координировать занятия во всех группах и проверять результаты. На работе я отвечал за связь с техническим консультантом на Тайване. Как раз когда давление усилилось, мой трудовой контракт закончился, и мне пришлось искать другую работу. У меня не было дохода, что же мне было делать? Я знал, что Учитель всё устроит. Пока у меня будут деньги, я буду посещать занятия в группе и участвовать в парадах в Гонконге. Ничто связанное с Дафа не должно было пострадать.
Поэтому я стал больше времени уделять занятиям с другими музыкантами. Я старался посещать занятия по всем инструментам, чтобы улучшить свои навыки. Для совершенствования игры на своём инструменте я брал четыре урока в месяц. Мои расходы на обучение и другие издержки, вероятно, были самыми высокими среди всех. У меня не было перерывов по выходным, так как мне нужно было посещать занятия по разным инструментам. Даже плата за парковку каждый месяц повышалась.
Как раз когда у меня почти закончились деньги, я нашёл работу с годичным контрактом. Работодатель требовал от меня быстрого улучшения японского языка; в противном случае я не мог стать постоянным сотрудником, и мой контракт не был бы продлён. Поэтому я нанял репетитора по японскому языку. Затем я обнаружил, что у меня нет времени на обучение. Это произошло потому, что я очень часто работал сверхурочно; после этого мне приходилось либо посещать уроки игры на музыкальных инструментах, либо заниматься дома на своём инструменте. Мне также надо было каждый день выделять время на изучение Фа. Кроме того, мне нужно было готовить музыкальные произведения для групповых репетиций. По мере улучшения наших технических навыков мы добавляли гармонические упражнения и другие этюды. Всё это требовало время на подготовку.
По выходным я либо посещал групповые репетиции, либо индивидуальные занятия на инструментах. Мне также приходилось просматривать видеозаписи экзаменов десятков практикующих из других регионов. Каждый исполнитель должен был сыграть восемь музыкальных произведений; если были ошибки, ему приходилось пересдавать экзамен. В результате некоторые практикующие сдавали несколько раз экзамен по одному и тому же произведению. Моя рабочая нагрузка была очень большой. Я надеялся, что эти исполнители быстро пройдут тесты; иначе для меня это могло оказаться слишком непосильной задачей – ведь я был не только техническим консультантом, но и сам играл на саксофоне. Нагрузка музыканта – уже достаточно большая работа; но из-за роли технического консультанта я был ещё более занят. По сути, я занимался двумя проектами одновременно. Прошло три месяца, а я даже не начал изучать японский язык. Что мне делать?
Потом я вспомнил, как на конференции в Швейцарии Учитель рассказывал о кандидате наук, который избегал препарирования мышей. Моя жена согласилась со мной и сказала, что мне нужно уделять первостепенное внимание работе в Дафа. Я понимал, что это испытание Синьсин, и решил просто следовать планам Учителя – ведь участие в оркестре – это моя миссия.
Я работаю в этой компании уже 10 лет и являюсь постоянным сотрудником. Если мы действительно отпускаем привязанности, мы ничего не потеряем.
По мере того, как участники оркестра продолжали совершенствоваться, и мы всё чаще ездили в Гонконг, я заметил, что у меня проявились человеческие представления. Например, мои высказывания стали более напористыми, появилась привязанность к выполнению дел, и стремление показать себя тоже стало очевидным. Я также обнаружил, что не только у меня, но и у других координаторов были сильные человеческие представления. Они всё больше привязывались к роли японского марширующего оркестра на парадах в Гонконге. Слыша разные мнения, они часто говорили: «Это ваше человеческое представление, вам нужно посмотреть в себя». Когда обе стороны отказывались слушать, конфликты и барьеры между координаторами также увеличивались.
Например, перед выступлением в Хиросиме мы заранее договорились, что те, кто не сдал тесты, не будут участвовать. Эти практикующие обратились к дирижёру, и он разрешил им участвовать. Я расстроился. Мне следовало поговорить с дирижёром оркестра, но мы просто игнорировали друг друга.
Ранее мы договорились, что для участия в параде в Гонконге практикующий должен представить восемь музыкальных произведений. Однако, чтобы увеличить число японских практикующих в совместном выступлении, координатор часто делал исключения и разрешал участвовать дополнительным практикующим. Я был рассержен и поднял этот вопрос во время групповой репетиции. Координатор сказал: «Это ваше человеческое представление, вам нужно посмотреть в себя». Я подумал об уходе.
Подобные случаи происходили, и мне стало трудно. Были также и необычные явления. Один участник оркестра сказал, что знает, откуда пришли другие участники, и в чём заключалась их миссия. Потом практикующий, который утверждал, что может предсказывать судьбу других, скончался в Гонконге.
Я обсудил ситуацию с женой, и мы решили, что мне следует сделать перерыв. Я сказал координатору, что хочу уйти с должности технического консультанта и стать просто участником оркестра. Мою просьбу одобрили, и на место технического консультанта выбрали другого практикующего.
Я присоединился к повседневной деятельности оркестра в качестве обыкновенного участника. Моё сознание стало спокойнее, и я смог обнаружить свои привязанности: я был пристрастен к доведению дел до конца, чувствовал своё превосходство и считал себя главным. Не знаю, что произошло бы, если бы я продолжал так и дальше.
С одной стороны, я думал, что сейчас у меня будет спокойная жизнь в качестве обычного участника оркестра, а с другой, понимал, что этот период не предназначен для отдыха, скорее это возможность большему научиться, чтобы позже использовать эти знания. Поскольку в Японии играют на духовых и медных инструментах мирового уровня, мне всегда было интересно, как работает обычный оркестр. Поэтому я присоединился к местному оркестру. Его участники были очень талантливы. Получив ноты, они исполняли их почти сразу, но я не мог этого сделать. Все были добрыми, и никто не оказывал на меня давления.
Со временем я заметил, что роль дирижёра в обычном оркестре намного проще, чем в нашем. У него не так много обязанностей. А нашему дирижёру приходится уделять внимание всему. Поэтому, даже если для нас наймут дирижёра со стороны, этот человек не будет таким требовательным, или может уйти, когда увидит, что у нас не хватает самоотдачи.
Я понял, что качество исполнения оркестра зависит от усилий его участников. Дирижёр не уделяет особого внимания мастерству музыкантов, а отвечает только за общее выступление. Участники оркестра постоянно стремятся к самосовершенствованию. Помимо шести групповых репетиций в месяц, некоторые участники берут индивидуальные уроки. Я видел 60-летних музыкантов, которые всё ещё учатся, включая выпускников профессиональных вузов. Они занимались этим из любви к музыке. А наши некоторые участники занимались только один-два раза в месяц, не считая групповых репетиций. Я почувствовал, что это имеет большое значение.
Местный оркестр даёт два выступления в год, в каждом из которых исполняет как минимум 15 произведений. Таким образом, участники должны разучивать более 30 музыкальных произведений в год. Кроме этого есть специальные выступления – объём работы огромный. Чтобы наверстать упущенное, мне приходилось заниматься каждый день, и иногда я не успевал за ними.
Я начал понимать тех музыкантов, которые отставали в нашем оркестре. Мне казалось, что заниматься музыкой несложно, поэтому осуждал их. Но сейчас я оказался в таком же положении. Хотя дирижёр местного оркестра меня не ругал, но мне было неловко, а если бы он критиковал меня, я бы, вероятно, ушёл. Я хотел догнать, но не мог. После этого случая я больше не осуждал участников нашего оркестра.
Ежедневные занятия улучшили мою способность читать ноты, на что обратил внимание мой репетитор. Раньше я в основном запоминал мелодию, но не ноты. Музыкальные партитуры занимали 6-7 страниц, поэтому старый метод уже не работал. В отличие от музыки оркестра Тянь Го, которая звучала от начала до конца, в этих произведениях есть длительные паузы. Чтобы правильно сыграть и вовремя вписаться, нужно считать количество тактов, а для этого необходимо внимательно следить за нотами. Этот опыт научил меня понимать ноты разных инструментов, особенно когда практикующие сдавали экзамены. Поскольку музыка была не очень сложной, я напевал её, глядя на ноты. Таким образом, я мог сразу замечать ошибки практикующих.
Один случай, произошедший за это время, научил меня ответственности как участника оркестра. В то время, когда местный оркестр готовился к новогоднему концерту, марширующий оркестр Тянь Го в тот же день должен был поехать выступать в Гонконг, но мою просьбу об отпуске всё же одобрили. Вскоре после этого в местном оркестре я заметил нового саксофониста. Когда я спросил в чём дело, то узнал, что у оркестра не было времени обучить другого человека на моё место, и пришлось заплатить профессиональному музыканту. Хотя участникам оркестра пришлось оплачивать репетиции музыканта, но никто не обвинял меня и не просил разделить расходы.
Во время репетиций я часто просто сидел в зале, наблюдая и обучаясь. Это было связано с тем, что один дополнительный инструмент нарушил бы баланс музыки. Это напомнило мне о взаимоотношении между участником оркестра и коллективом. Когда музыкант подаёт заявку и его принимают, это обязательство, которое не может быть легко нарушено.
За 18 месяцев, проведённых в местном оркестре, я занимался по часу каждый день и постепенно улучшил свои навыки. Я также смог удовлетворять запросы дирижёра, и он был доволен. Ко мне уже больше не относились как новичку. Я узнал, как оркестр организует репетиции в группах, как планировать концерт, подбирать музыку и проводить репетиции. Я также познакомился с разными аспектами, включая работу дирижёра.
Я почувствовал, что узнал достаточно и пора уходить. Но я отвечал за группу, и мне было трудно оставить её. Потом началась пандемия ковида, и все мероприятия, включая выступление местного оркестра, прекратились. Я поблагодарил Учителя за эти планы.
Марширующий духовой оркестр Тянь Го тоже перестал выступать. Участники оркестра почти не общались друг с другом, и большинство из них переключились на онлайн-проекты. У нас появились помехи.
Шпионка из Сингапура нанесла такой ущерб в Японии, что Учитель Ли написал статью, чтобы остановить её. Проекту «оркестр Тянь Го» был нанесён серьёзный ущерб. Многие участники оркестра и даже координатор пострадали. Некоторые до сих пор не вернулись.
Когда пандемия пошла на спад, оркестр Тянь Го планировал возобновить выступления. Координатор Ассоциации Фалунь Дафа и новый дирижёр обсудили со мной ситуацию и попросили снова стать техническим консультантом. Я не мог отказаться, так как для оркестра это было трудное время. К тому же, в местном оркестре я лучше подготовился и чувствовал, что это был план Учителя. Поэтому я снова стал техническим консультантом. Однако многие практикующие давно не участвовали в выступлениях, и даже те, кто приходил, утратили мастерство. Я чувствовал, что оркестр находится на самом низком уровне.
Снова став техническим консультантом оркестра, я понял, что самая большая проблема заключалась не в необходимости улучшать технику, а в упадке морального духа участников. Мы больше не могли выступать в Гонконге, а в Японии деятельность была ограничена. Многие практикующие переключились на медиапроекты, и каждая группа оркестра была недоукомплектована. Некоторые практикующие почти не проявляли интереса к участию в оркестре, поскольку считали, что японский оркестр Тянь Го больше не будет выступать.
Мы внесли изменения, объединили группы и заменили их руководителей. Новый дирижёр и главный координатор в Тайване оказали нам большую поддержку. Мы много обсуждали, и новый дирижёр сказал: «Пока Учитель не откажется от этого проекта, мы будем заниматься им и будем делать это хорошо. Мы должны оправдать ожидания Учителя». Увидев его искренность и скромность, я почувствовал уверенность.
Пандемия в Японии ещё полностью не закончилась, поэтому нам приходилось надевать маски на групповых репетициях. Подать заявку на выступление было ещё сложнее. Многие практикующие сомневались, сможем ли мы продолжать. Перед каждой репетицией я отправлял праведные мысли и просил Учителя о помощи.
Когда мы возобновили репетиции, звучание большинства практикующих было сдержанным, качество – низким и не шло ни в какое сравнение с тем, как мы играли до пандемии. Вспоминая свой опыт работы в местном оркестре, я больше не делал негативных замечаний и не оказывал давления на соучеников. Вместо этого поощрял их даже за малейший прогресс. Некоторые практикующие не знали нот и не могли следить за ними, поэтому я руководил каждой группой.
Цель, которую я поставил перед собой, была практической, в основном связанной с восстановлением. Я сосредоточился на основах и пытался сделать групповую репетицию приятным занятием. Я чувствовал помощь Учителя, поскольку сразу замечал ошибки и знал, кто их допустил. Когда я спокойно указывал на них, практикующие были благодарны. Я не уставал, хотя репетиции длились по два с половиной часа, и мои уши были более чувствительны, чем обычно. Я не чувствовал усталости до возвращения домой. После нескольких таких случаев я понял, что это не я руководил репетицией, а Учитель помогал мне. Качество звучания постепенно улучшалось, и практикующие охотнее стали принимать участие. Дирижёр смог обеспечить возможности для выступлений. Когда пандемия закончилась, вернулись и практикующие, у которых возникли помехи. Казалось, что всё вернулось в период до пандемии, за исключением того, что теперь у нас было больше уверенности, и нам больше аплодировали зрители.
У меня снова появились помехи: иногда перед групповыми репетициями поднималась температура. Но как только я приходил и начинал помогать участникам, всё проходило. Я понимал, что это явно было направлено против моей работы в оркестре. Прошлым летом произошёл очень серьёзный случай.
У меня появилась боль в животе, которая постепенно усиливалась. Она была настолько сильной, что я не мог ни стоять, ни сидеть, поэтому пришлось лежать. Это было за неделю до выступления в Киото. Я отправлял праведные мысли и, когда посмотрел в себя, обнаружил множество привязанностей. Но боль не утихала и стала такой сильной, что мне казалось, что умираю. Я не мог ходить на работу. Нижняя часть живота опухла, и мне было трудно стоять и ходить.
Оставалось два дня до выступления в Киото, и я подумал, не пропустить ли мне его. Я попросил Учителя о помощи. Но в тот день, когда я должен был сесть на поезд, боль не утихла, а опухоль увеличилась. Что, если я упаду, и меня отвезут в больницу? Жена побуждала меня сохранять праведные мысли и веру в Учителя.
Пришло время ехать. Ухудшится ли ситуация, если я останусь дома? Должен ли я поехать и помочь Учителю спасать людей? Я попросил Учителя дать мне подсказку. В голову пришла мысль, и я почувствовал, что говорит Учитель: «Я поручил тебе это задание, и ты не хочешь ехать в такой критический момент?» Так как я воспринял это как намёк от Учителя, то должен ехать. Слова «Я поручил тебе эту задачу» имели большой вес. Это моя ответственность, и я должен был выполнить это.
Я встал с постели и оделся, и чуть не плакал от боли. Жена была удивлена. Я сказал: «Учитель дал мне подсказку, что нужно ехать. Поэтому я поеду, несмотря ни на что». Я был благодарен Учителю за милосердие.
Но было всё равно трудно. От дома до железнодорожного вокзала было всего 7-8 минут ходьбы, но я едва мог стоять, не говоря уже о том, чтобы идти пешком. Жена повезла меня на вокзал, и я лёг на заднее сиденье.
Поездка в поезде прошла спокойно. Где бы я ни пересаживался на местный поезд, кто-нибудь обязательно выходил, поэтому я мог всю дорогу сидеть. Было больно, но терпимо. Я почувствовал, что что-то выходит из нижней части живота. Но на поверхности ничего не было. Наконец я добрался до отеля в Киото и лёг в постель. На следующий день я присоединился к параду.
Я всё время отправлял праведные мысли. К следующему утру опухоль спала, словно её устранили. В то утро была групповая репетиция, и я планировал пойти, даже если просто поведу других на репетицию. Когда я пришёл, то мог стоять, прислонившись к стене. Дирижёр попросил участников отправлять праведные мысли мне в помощь, и я всё утро смог участвовать в репетиции. Парад в тот день был самым трудным. Было очень жарко, и многие практикующие устали после прохождения маршрута. Человек с болезнетворной кармой вряд ли смог бы пройти весь путь. Обычно я шёл с оркестром, но в то время двигался медленно и не успевал за ним, поэтому не надел костюм и пошёл по тротуару. Таким образом я не мешал оркестру, но при этом контролировал выступление. Изначально я планировал пройти половину маршрута и догнать участников, когда они будут возвращаться. Дирижёр посоветовал мне не напрягаться. Однако, когда я прошёл половину пути, мне было уже не жарко, и, казалось, что я могу продолжать идти. Так, незаметно для себя, я прошёл весь маршрут и не устал. Я знал, что Учитель помогал мне.
Когда я возвращался, то почувствовал, что опухоль спала, и понял, что Учитель помог мне преодолеть это серьёзное испытание. Я осознал, что Учитель наставляет нас только иметь праведные мысли, а об остальном Он позаботится сам.
Прошло почти пять лет с тех пор, как мы возобновили репетиции и выступления после пандемии. Помимо технического прогресса, у нас появилось больше возможностей для выступлений, чтобы подтверждать Дафа и охватывать более широкую аудиторию. Летом 2024 и 2025 годов мы участвовали в параде в честь Дня освобождения Гуама, и туристическое бюро Гуама пригласило нас приехать опять в следующем году. В августе 2025 года мы также участвовали в фестивале «Ниппон доманнака» в Нагое, крупнейшем танцевальном фестивале в Японии, и дали 10 выступлений. Фестиваль посетило около двух миллионов человек, и многие сказали, что им очень понравились наши выступления.
16 лет назад я присоединился к марширующему духовому оркестру Тань Го. Оглядываясь назад, я понимаю, что улучшились не только мои навыки, но и повысился Синьсин. Раньше я думал, что помогаю другим во время групповых репетиций. В то время я и не подозревал, сколь многому научусь в этом процессе! Теперь я понимаю, что Учитель готовил меня к этому с детства и всегда помогал мне.
Спасибо, Учитель! Спасибо, соученики!
(Статья представлена для Конференции Фа по обмену опытом совершенствования, посвящённой 20-летию со дня основания духового оркестра Тянь Го)