(Minghui.org) Я начала практиковать Фалунь Дафа в 1998 году, вдохновлённая своей мамой. В то время я училась в средней школе, и другие практикующие Дафа считали меня юной ученицей Дафа.

Поскольку у меня была большая учебная нагрузка в школе, я лишь изредка выполняла упражнения с мамой, а «Чжуань Фалунь» читала, когда у меня было время. Моё понимание принципов Фа было довольно поверхностным и ограниченным.

После того как 20 июля 1999 года началось преследование, большинство молодых практикующих моего возраста в нашем районе прекратили практиковать. Я продолжала заниматься благодаря постоянной поддержке мамы, и, когда у меня было время, помогала печатать материалы, разъясняющие правду, раскладывать буклеты и так далее. Я также ходила с мамой на коллективное изучение Фа и отправляла праведные мысли, пока она с другими практикующими разъясняла правду людям лицом к лицу.

Соученики часто хвалили меня, говоря: «Это здорово, что ты продолжаешь практиковать! Если бы только мой ребёнок мог быть таким, как ты».

Из-за этих комплиментов я стала самодовольной и ослабила совершенствование, и хотя я чувствовала, что перестала быть усердной, но продолжала совершенствоваться. По словам мамы, можно было сказать, что я «догоняла прогресс Исправления Законом». Говоря так, она мотивировала меня не отставать, но я восприняла это как повод для самодовольства.

После того, как я эмигрировала из Китая, я стала посещать коллективную практику. Позже и мой муж начал практиковать. Получив Фа, он воодушевлял нас своим энтузиазмом, и наше совершенствование, как нам казалось, продвигалось успешно, и мы также выполняли три дела, которые практикующие Дафа должны делать.

Преодолевая испытания и избавляясь от человеческих привязанностей, я чувствовала, как повышаюсь в совершенствовании. Со стороны я была довольно усердной. Однако из-за того, что я долгое время не совершенствовалась усердно, начали проявляться мои застарелые проблемы.

Казалось, меня снова и снова проверяли на одних и тех же неубранных пристрастиях. Моё внутреннее состояние во время выполнения упражнений и отправления праведных мыслей тоже было неудовлетворительным, и мне было трудно прорваться через это. В частности, когда я делилась опытом с усердными практикующими, то всегда чувствовала, что чем-то отличаюсь от них, но чем именно, не могла определить.

Однажды, отправляя праведные мысли в полночь, я попросила Учителя намекнуть мне мою фундаментальную привязанность.

В ту ночь мне приснился сон. Сцена происходила во времена Китайской Республики, и я была вожаком группы беспризорников, лет 14 или 15. Считая, что в городе скучно, я сказала, что нам следует убежать из города, чтобы развлечься.

Один пожилой человек сказал нам: «Вы не должны этого делать. Там хаос. Если вы пойдёте, это может стоить вам жизни». Я ничего не ответила на его предупреждение, но подумала про себя: «Вы не хотите, чтобы я ушла, но я всё равно уйду. Я вас не послушаю».

Я пробралась в японские казармы с одним мальчиком и украла две военные формы. Мальчик был храбрым. Он забрался на грузовик, сел на переднюю часть крыши кабины и болтая ногами перед лобовым стеклом делал вид, что отдаёт приказы: «Ты, иди туда! Ты, иди сюда!» Я просто стояла там и смотрела на него. Когда я проснулась, услышала над ухом: «Хитрый!»

Тогда я не поняла значения этого сна и только недавно уразумела намёк Учителя. Понятие хитрость воплощает в себе совокупность представлений и негативных черт старой вселенной, таких как неискренность и лживость, стремление защитить себя, следуя за толпой из-за страха. Это ложное «я» может мешать моему совершенствованию многими способами. Иногда оно глубоко сокрыто, делая моё совершенствование поверхностным, лишенным прочной основы, и я даже не осознавала этого.

Например, чтобы развить терпение, я старалась сохранять спокойствие и уделяла внимание совершенствованию своей речи. Не могу сказать, что у меня всегда получалось удерживать Синьсин, но я очень старалась.

В этом году я подрабатывала в отеле и впервые столкнулась с «травлей на рабочем месте». Я знала, что это испытание, поэтому решила сохранять свой Синьсин, чтобы демонстрировать миролюбие и доброту практикующей Дафа и лучше разъяснить правду о Фалунь Дафа коллегам. Все они знали, что я практикующая Дафа.

Независимо от того, как грубо со мной обращалась коллега, которая кричала на меня, громко захлопывала бухгалтерскую книгу и придиралась без причины, я сохраняла улыбку, спокойствие и работала ещё усерднее. Иногда я ясно чувствовала, как негативные сущности, стоящие за ней, становились всё более расстроенными и беспомощными.

Испытание продолжалось около двух месяцев, и постепенно она начала меняться и перестала нападать на меня. Позже, когда я вышла, чтоб купить еды, она сказала: «Сестра, на улице холодно. Вот, надень моё пальто». Это был поистине чудесный поворот. Если бы я не была практикующей Дафа, то не выдержала бы такого отношения.

Я чувствовала, что добилась больших успехов в развитии терпения, пока не столкнулась с другим инцидентом, который помог мне увидеть у себя скрытую проблему – хитрость.

Однажды мы с мужем опоздали на коллективную практику на свежем воздухе. Он пришёл немного раньше меня, а когда я подошла, то заметила, что его телодвижения были медленнее и не синхронны с остальными. Я нахмурилась и расстроилась.

После выполнения упражнений все пошли на коллективное изучение Фа, но двое практикующих остались со мной, ожидая, пока мой муж закончит последнее упражнение.

«Сколько ещё он будет делать?» – спросил один из них.

В душе я начала критиковать мужа, думая: «Ты должен стараться быть синхронным с остальными, даже если опоздал. Ты не думал о Едином Теле, а только о себе. Теперь, когда все закончили, тебе следовало хотя бы остановиться и посмотреть, что делают остальные. Разве ты не эгоист? Ты кажешься усердным, но разве это не для того, чтобы показать себя?»

После того, как все ушли, я начала спорить с ним, не проявляя ни малейшего терпения, поскольку чувствовала себя правой.

Впоследствии я задумалась: «Почему я могу преодолевать трудности в общении с обычными людьми, но к мужу отношусь иначе и обвиняю его в том, что он показывает себя? Разве он не зеркало, в котором я могу увидеть своё отражение? Разве я тоже не показываю себя, делая вид, что совершенствуюсь?» Эта мысль меня потрясла.

Внезапно я поняла, что моё терпение было условным, и варьировалось в зависимости от человека и ситуации. Когда дело касалось обычных людей, я могла безоговорочно проявлять терпение.

Во время работы над проектами Дафа, когда координатор иногда критиковал меня, я ничего не говорила, но в душе думала: «Это не только моя вина».

Иногда я чувствовала некоторую отчуждённость от того или иного практикующего, и если другая сторона отвечала мне недоброжелательно, я могла сохранять Синьсин и извиниться, думая, что за этим кроется какое-то вмешательство. Но в глубине души также думала: «Я тоже многое пережила».

Эти примеры показывают, что я не смогла по-настоящему совершенствоваться и безоговорочно отбросить эгоистичные привязанности. Я терпела просто для того, чтобы показать себя, и хотя я казалась терпеливой, но ждала, что другие будут вести себя так, как я того ожидаю от них. Разве я не вела себя как вожак беспризорников в моём сне, где я не стала возражать старику, но у меня был свой план?

За моим внешним терпением скрывалось множество человеческих представлений и привязанностей, таких как беспокойство, стремление «сохранить лицо», избежать неприятностей ради комфорта и так далее. Ещё меньше я была снисходительна к мужу, особенно, когда считала, что он неправ.

Моё «терпение» было поверхностным, что может показаться неплохим, но на самом деле я не могла совершенствовать себя по тому же критерию, что было своего рода хитростью. То, что кажется соответствует требованиям, может быть весьма обманчивым. Я думала, что изменяю себя к лучшему, но в корне не менялась.

Помню, как я слушала в программе «Божественная культура» историю под названием «Плюнь мне в лицо, и я позволю слюне высохнуть», в которой канцлер Лоу Шидэ из династии Тан сказал младшему брату, что если кто-то плюнет ему в лицо, лучше просто позволить слюне высохнуть, поскольку спокойное перенесение унижения с улыбкой – лучший способ разрешить конфликт.

Я была ошеломлена и качала головой, говоря: «Ни за что. Я никогда смогу так поступить, никогда». Вспоминая это, я понимаю, что услышала эту историю неслучайно.

После того, как я осознала свою основную проблему, я решила всегда смотреть в себя при сталкновении с любым испытанием на терпение. Если я не смогу сохранить свой Синьсин на 100%, значит это проявляет себя «хитрое» фальшивое «я». Если я копну глубже, то обязательно найду скрытые человеческие представления и привязанности, а затем устраню их в процессе совершенствования.

Эта хитрость проявлялась также во многих других аспектах. Однажды во время обмена опытом на пункте практики Шунь сказала мне, что я хочу произвести впечатление, будто очень тактична со всеми вместо того, чтобы действительно делиться своими мыслями и говорить то, что думаю.

Прямо скажу, в то время я с ней не согласилась, так как делясь своими мыслями с другими, я всегда придерживалась принципа: достаточно просто затронуть тему по существу. В конце концов, каждый должен сам совершенствоваться. Кроме того, то, что я вижу, может не соответствовать действительности, а моё понимание может быть ошибочным, и если я это выскажу, то могу легко навредить соученикам. К тому же, важно также не навязывать другим свои взгляды. Только позже я поняла, что моё мышление было совершенно неправильным.

Помню, когда я рассказала мужу о своём сне, он почувствовал, что был тем мальчиком, который украл форму вместе со мной, и сказал, что в той жизни он был глупым. После того, как мы украли форму, он повёл себя заносчиво, и в результате его убили выстрелом в голову. В этой жизни он родился с гемангиомой на лбу, которую ему удалили хирургическим путём, после чего на том месте остался шрам. «Это ты подстрекала меня, и в итоге меня убили. Ты должна была взять на себя ответственность», – сказал он.

Размышляя над словами Шунь и над своим сном, я поняла, что действительно не села на крышу грузовика с мальчиком и не предупредила, что его могут убить. Я просто наблюдала за происходящим из безопасного места неподалёку. Это то же самое, на что указала мне Шунь: когда я вижу проблемы у соучеников, я не говорю им об этом прямо.

На первый взгляд, я совершенствовала свою речь и не поддавалась эго, но глубоко внутри меня действовали человеческие представления. Под маской доброты к окружающим я хитро уклонялась от ответственности, неприятностей и конфликтов, что в действительности могло подвергнуть опасности соучеников.

Моя обеспокоенность тем, что практикующие могут почувствовать себя обиженными, услышав критику, выявила мою собственную неприязнь к критике, и именно поэтому я уделяла слишком много внимания чувствам других. Эта хитрость действительно очень хитрая!

Основной вопрос не в том, делать замечания практикующим или нет, а в том, с каким настроем мы это делаем и как. Наше мнение возможно не всегда правильное, но оно может оказаться ценным предупреждением или подсказкой для других. В моём случае, если бы Шунь не указала на мою проблему, возможно, я бы до сих пор совершенствовалась поверхностно и неглубоко.

Я глубоко благодарна Учителю за Его милосердный намёк, а также соученикам за их искренние замечания, хотя мне потребовалось много времени, чтобы по-настоящему увидеть свои проблемы.

Хитрость действительно очень пагубна. Внешне я совершенствовалась, но, по сути, практически не менялась. Неудивительно, что я чувствовала разрыв между собой и усердными соучениками.

Во время написания этой статьи я лучше осознала многие свои проблемы и чувствую, что они есть на более глубоких уровнях, и их необходимо выявить и избавиться от них посредством более глубокого изучения Фа и усердного, основательного совершенствования. Я полна решимости избавиться от хитрости и посвятить себя подлинному и основательному совершенствованию Синьсин, а не совершенствоваться формально и напоказ.

Спасибо, Учитель! Спасибо, соученики!

Пожалуйста, с добротой укажите на что-либо не соответствующее Фа в моём опыте.