(Minghui.org) Практикующая Фалуньгун по имени Мэй (псевдоним) недавно рассказала о том, что она пережила и увидела в женской тюрьме № 2 провинции Ляонин. Неизвестно, находится ли она там на момент публикации этой статьи.
По словам Мэй, тюремные власти обещают заключённым-преступницам сократить сроки наказания, чтобы побудить их пытать практикующих. Обе группы заключённых вынуждены непосильным трудом зарабатывать деньги для тюрьмы, администрация которой совершенно не заботится об их благополучии.
Тюремные власти хвастались тем, что они перевоспитывали и преобразовывали заключённых цивилизованным образом, но многие заключённые-преступницы говорили, что чем больше тюрьма их «перевоспитывала», тем хуже они становились. Причина заключалась в том, что интенсивная, тяжёлая работа и суровые условия жизни часто заставляли их терять самообладание и вымещать своё недовольство на других.
После поступления в тюрьму практикующие Фалуньгун находятся под круглосуточным наблюдением заключённых-преступниц. Заключённые заставляли практикующих Фалуньгун стоять более десяти часов в сутки и требовали от них писать заявления с отречением от Фалуньгун. Если практикующие отказывались подчиняться, заключённые избивали и оскорбляли их, а также подвергали другим видам насилия, включая лишение сна, запрет на посещение туалета и сокращение до минимума времени на мытьё и стирку одежды. Им также не разрешалось покупать предметы первой необходимости и принимать телефонные звонки от членов своих семей.
Одной практикующей не разрешалось носить тёплую одежду зимой, потому что она твёрдо придерживалась своей веры. Заключённые также поливали её постельное бельё водой.
Мэй рассказала, что всех практикующих Фалуньгун, вместе с заключёнными-преступницами, впоследствии заставляли выполнять тяжёлую работу. Руководство тюрьмы получило контракт на пошив одежды для компании Li-Ning Limited (производитель спортивной одежды), по которому заключённые должны были производить более 400 топов и 700-800 брюк каждый день. Тюрьме платили более 20 юаней за топ и 10 юаней за брюки.
Чтобы выполнить свои договорные обязательства, администрация тюрьмы заставляла заключённых – практикующих Фалуньгун и непрактикующих – работать более десяти часов в сутки. По словам Мэй, только на её этаже работали более 180 человек. Им приходилось вставать в 5 часов утра и по очереди чистить зубы и умываться. В 6 часов утра они шли в мастерскую на завтрак, который состоял из яйца, одной ложки рисовой каши и небольшого кусочка кекса.
Рабочий день официально начинался примерно в 6:50 утра и заканчивался около половины восьмого вечера. К 8 часам вечера всем разрешалось вернуться в камеры. Тех, кто плохо работал, наказывали, в том числе заставляли стоять или сидеть на корточках в камерах, им не разрешалось чистить зубы и покупать предметы первой необходимости.
Охранники отводили на личную гигиену всего полтора часа в конце дня (с 8 часов до половины десятого вечера). На этаже Мэй находилось более 180 человек, и каждому давали всего пять минут, чтобы вымыть голову, принять душ и постирать одежду. В единственном туалете было десять кабинок. Охранники не разрешали заключённым справлять нужду. Многим было трудно сдерживаться, потому что в течение дня в мастерской им также запрещали пользоваться туалетом, так как перерыв на посещение туалета составлял всего десять минут, а туалетом должны были по очереди воспользоваться более 50 человек в каждой команде.
Летом было особенно тяжело. Температура в мастерской часто поднималась выше 40°C, и в мастерской было как в сауне. У большинства женщин от жары появлялась сыпь по всему телу. У некоторых была аллергия на ткань, используемую для пошива одежды; другие простужались, и у них поднималась высокая температура, но им всё равно приходилось работать, иначе их наказывали. Бригадир (заключённая, назначенная для контроля за производством одежды) постоянно отчитывала людей. Бригаде устанавливали ежедневную норму, которую она должна была выполнить. За невыполнение нормы бригадира наказывали, за перевыполнение – поощряли.
У одной заключённой, непрактикующей, случился сердечный приступ, и её срочно доставили в больницу. Через несколько дней её выписали, и она снова должна была шить одежду. Другая перенесла операцию, и ей тоже было приказано приступить к тяжёлой работе, хотя она ещё не выздоровела. У третьей заключённой был некроз головки бедренной кости, но менее чем через три месяца после операции её заставили снова работать. Она плакала от боли. Несколько других заключённых были прикованы к инвалидным креслам, но всё равно должны были шить одежду. Бригадир кричала на них: «Наше подразделение не поддерживает бездельников!»
Многие заключённые-непрактикующие мечтали о тех днях, когда проводятся прокурорские проверки, потому что тогда охранники не заставляли заключённых работать сверхурочно и по воскресеньям. Одна заключённая планировала подать жалобу инспектору, но её заперли в одиночную камеру.
Каждый раз, когда заключённой нужно было войти в кабинет старшего охранника, она должна была встать на одно колено перед дверью и, крикнув: «Донесение!», ждать ответа. Если старший охранник не отвечал: «Входи», она не могла войти или встать.
Разоблачение преследования во второй женской тюрьме в провинции Ляонин
В женской тюрьме №2 провинции Ляонин заключённых подстрекают пытать практикующих Фалуньгун
Тайный цех по пошиву одежды в женской тюрьме № 2 провинции Ляонин