(Minghui.org) Я чуть не заплакал, когда увидел на сайте «Минхуэй» призыв к написанию статей для китайской конференции. Я точно не назову причину такого состояния, но может быть, это из-за тех трудностей, которые я испытал. Похоже, что я побывал на поле битвы между жизнью и смертью. Но теперь я могу всё рассказать с самого начала.

Когда я вышел из тюрьмы, полицейские продолжали меня контролировать, поэтому я не мог вернуться ни домой, ни на работу. Пытаясь избежать преследования, я переезжал с одного места на другое.

Начать разъяснять правду

Хотя я всё ещё выполнял три дела, которые должны делать практикующие, но открыто подтверждать Фа не мог. Я понял, что мне нужно прорваться через это состояние и перейти к открытому совершенствованию.

Успокоившись, я отправил сильные праведные мысли: «Я последователь Учителя Ли Хунчжи, практикующий Фалуньгун периода Исправления Законом. Так как я один из тех, кто защищает Закон, то никто не может тронуть меня. Я должен без опасения, не подвергаясь преследованию, ходить по этой земле и помогать Учителю в Исправлении Законом».

Я решил появиться на своей постоянной работе, где всё ещё числился в списке тех, кого разыскивает компартия Китая (КПК). Безусловно, это было рискованно.

Но моё сознание было очень ясным, я думал: «Главная цель, с которой я появлюсь на работе или в полицейском участке – это помочь людям понять правду о Фалуньгун и преследовании. А разрешение своих личных проблем останется на втором месте».

Когда меня удерживали в исправительно-трудовом лагере, охранники меня пытали. Они пользовались всевозможными способами, истязая моё тело и нервную систему, но при этом старались не оставлять заметных следов. Я до сих пор боюсь об этом вспоминать. Шагнув вперёд, чтобы разъяснить факты о Фалуньгун, я рисковал вновь оказаться в тюрьме и подвергнуться пыткам. Такова суровая реальность – испытание жизнью и смертью.

Мои родственники очень беспокоились из-за того, что я подвергался преследованию. Моя жена не практикует Фалуньгун.

Она постоянно мне твердит: «Ничего не говори вне дома. Если спросят, то просто скажи, что больше не практикуешь. Ты любой ценой должен избегать ареста».

Она боялась, потому что каждый раз, когда меня освобождали из тюрьмы, я находился в критическом состоянии, и она не была уверена в том, что я выживу.

Понимая, что нужно делать

Несмотря на беспокойство родственников, я уже всё обдумал и знал, что нужно делать.

Мы с женой отправились ко мне на работу. Как и ожидалось, на следующий день к нам домой пришли полицейские и предложили мне пойти с ними. Когда к моему удивлению жена заявила, что пойдёт со мной, они согласились. В глазах жены я увидел лёгкую грусть, а также мужество и решительность.

Когда меня арестовывали в прошлом, я сказал ей: «Было бы хорошо, если бы ты пошла вместе со мной, и ничего не говоря, просто стояла рядом. Тогда полицейские не стали бы меня избивать». По-видимому, она об этом помнила и настроилась быть рядом со мной.

В полицейском участке нас попросили подождать. Я продолжал отправлять праведные мысли: «Так как я последователь Учителя Ли Хунчжи, то никто не смеет меня тронуть. Я не допущу, чтобы полицейские совершили преступление против Фалуньгун, поэтому уничтожаю все факторы зла».

Важно, чтобы я разъяснил факты и рассказал им, что Фалуньгун несёт добро, чтобы они поняли, что преследовать практикующих противозаконно.

Затем меня допрашивали полицейские всех уровней – от местных до высшего руководства, в том числе представители городского управления полиции, отдела внутренней безопасности и другие должностные лица. На первый взгляд всё шло гладко, но я знал, что в других пространствах идёт битва между добром и злом.

Учитель сказал:

«Мы считаем, хорошим или плохим будет результат, зависит от одной мысли человека – разные мысли могут привести к разным результатам» («Чжуань Фалунь»).

Я пришёл сюда, чтобы помочь полицейским понять, насколько серьёзны их поступки, а не противостоять им с чувством ненависти. Если мои мысли добрые и праведные, то я выиграю битву. Но если мысли неправедные и наполнены ненавистью и страхом, то вновь пострадаю от преследования.

Учитель сказал:

«Конечно, у самосовершенствующихся нет врагов, и никто не достоин быть врагом Дафа. Разоблачение зла делается с целью пресечения совершения зла» (Канон “Повернуть колесо в сторону человеческого мира»).

Несмотря на то, что в прошлом полицейские и тюремные надзиратели истязали меня, пытаясь сделать сумасшедшим, глубоко в душе я понимал, что они не являются моими врагами. Они совершали преступления потому, что ими манипулировали факторы зла. Я понимал, что должен устранить эти факторы.

Допрос обернулся разъяснением правды

На допросе мне представилась возможность прояснить эти факты. На допросе велась запись, и от меня требовалось подписать документы. Я подумал: «Если у них записано то, что я сказал, и нет ничего, что могло бы навредить мне и моей вере, то я подпишу. Это как если бы я сказал им правду и назвал своё настоящее имя. Главное, что им предоставляется возможность больше не совершать зло. В противном случае я не буду подписывать».

Я начал говорить: «Фалуньгун наставляет людей быть добрыми, следуя принципам «Истина, Доброта, Терпение». Фалуньгун – это хорошая практика, а не культ.

Центральное правительство Китая и главное Управление госсовета в «Постановлении [1995] №50» официально признали семь злых культов, Фалуньгун не упоминается в этом перечне.

Министерство общественной безопасности в документе [2000] №39 и [2005] № 39 представило список 14 злых культов, в котором нет Фалуньгун. В статье 300 «Уголовного кодекса», на основании которой преследовали практикующих Фалуньгун, также не упоминается Фалуньгун».

Дальше я сказал: «Цзян Цзэминь назвал Фалуньгун злым культом, но китайское законодательство не признаёт его таковым. Такое заявление не соответствует Конституции. 25 октября 1999 года Цзян в интервью, которое опубликовала газета Le Figaro, назвал Фалуньгун злым культом.

27 октября 1999 года редакционная статья «Жэньминь жибао» содержала клевету на Фалуньгун. Хотя ни слова Цзяна, ни статью «Жэньминь жибао» нельзя рассматривать как законы, но публикации в СМИ использовались в качестве оправдания преследования Фалуньгун и практикующих».

Многие из полицейских, к которым я обращался, не слышали об упомянутых мной документах. Они спрашивали: «Правда? Есть такие документы? Я проверю». Некоторые, как мне показалось, всё понимали и ничего не говорили.

Для того, чтобы они в дальнейшем не совершали каких-либо преступлений, я сказал, что правовой основы для преследования практикующих Дафа не существует.

Я продолжал: «На четвёртом пленуме 18 созыва ЦК КПК 23 октября 2014 года было принято решение по основным вопросам, касающимся всестороннего продвижения верховенства закона.

Для решения существуют два основных направления. Одно заключается в том, чтобы внедрить систему пожизненной ответственности за все случаи, в которых человек принимал участие. Второе – это внедрить систему возврата дел и их расследование в отношении ответственных лиц, которые вынесли по этим делам неправильные решения. Сегодня руководство страны подчёркивает, что страной необходимо управлять в соответствии с законом, необходимо расследовать дела в отношении настоящих преступников и наказывать их.

Основополагающим для этих двух направлений уголовного права является принцип законности. Центральное правительство не принимало закона или другого официального документа, запрещающего Фалуньгун. Противозаконные дела, направленные против практикующих Фалуньгун, в будущем будут пересмотрены».

Освобождён после последнего допроса

Было уже поздно, когда мне сказали: «Вам всё равно придётся проехать с нами в центр для допросов. Это не займёт много времени, мы скоро вернёмся».

У меня не было страха. Сердце было наполнено верой. Когда мы подошли к дверям я увидел, что жена всё ещё стоит и ждёт. Увидев, что меня куда-то повели, она заплакала. Я взял её за руки и сказал: «Всё закончится хорошо. Подожди меня».

Полицейский ей сказал, что мы скоро вернёмся. Она спросила, может ли она поехать с нами, но в машине ей не хватило места. Полицейский успокоил её: «Не волнуйтесь. Он скоро вернётся».

По дороге я заметил, что они записывают всё, что я говорил. Я подумал: «Как здорово, чем больше людей узнает факты о Фалуньгун, тем лучше».

Затем упомянул о камне, обнаруженном в Гуйчжоу.

«Вы обязательно посмотрите этот камень, – сказал я. – О нём говорится на сайте Baidu.com. К этому сайту практикующие Фалуньгун не имеют никакого отношения. Камень действительно существует, исследование показало, что ему 270 миллионов лет. На нём изображены шесть иероглифов, но люди осмеливаются говорить только о первых пяти, относящихся к компартии Китая. Спросите почему? Потому что шестой иероглиф означает «гибель». Специалисты китайской Академии наук дважды провели исследования. Если вы откроете сайт, то сами всё увидите».

Вероятно из-за своего низкого Синьсин я не смог ни одного полицейского убедить в тот день выйти из рядов КПК и принадлежащих ей организаций. Они молча слушали меня, а затем, спустя какое-то время, остановили. Поэтому я рассказал им только основные факты.

Когда мы приехали в центр для допросив, мне сказали: «Чтобы закончить ваше дело есть два варианта. Первый – освободить вас. Второй – отпустить вас под залог».

На этом слушании меня допрашивали полицейские всех уровней. Затем они отвезли меня обратно в полицейский участок. Я не знал результата, но продолжал разъяснять факты.

Было очень поздно, но приехали двое полицейских из отдела внутренней безопасности. Хотя казалось, что моё дело уже закрыто, но было похоже, что полицейские не хотели меня отпускать. Я подумал, что возможно, эти двое пришли для того, чтобы услышать больше фактов  преследования, поэтому я ещё раз разъяснил факты и предупредил: «Вы сотрудники правоохранительных органов, вам нельзя нарушать законы».

У одного из полицейских я спросил имя, но он промолчал. Я рассказал ему о том, что высшее руководство приняло решение о верховенстве закона: «Можете ли вы взять на себя всю ответственность за решение моего дела? В будущем оно наверняка будет пересмотрено». Он немного занервничал, но ничего не ответил.

Около полуночи мне сказали, что я могу вернуться домой. Когда я вышел на улицу, то неподалёку увидел жену, и мы вместе пошли домой.